Пятая авеню, дом один

Это была только роль в телесериале и только «двушка» в Нью-Йорке, но даже гораздо менее лакомые кусочки достаются с большим трудом, и даже в Лос-Анджелесе люди знают цену pied-а-terre[1] на Манхэттене. А сценарий пришел в тот же день, что и бумаги о разводе.

Снимающий режиссер заклеймил бы такое совпадение как притянутое за уши и неправдоподобное, но Шиффер Даймонд обожала мистические стечения обстоятельств и знаки судьбы. Ей нравилось верить в детскую сказку, что все на свете происходит не без причин: карьеру киноактрисы она начала в ранней юности, и сказки, можно сказать, были ее хлебом. Шиффер Даймонд согласилась на роль, ради которой требовалось на полгода перебраться в Нью-Йорк, где у нее, как мы уже сказали, была «двушка» на Пятой авеню. Сначала Шиффер планировала пробыть там до окончания съемок и вернуться в собственный дом в Лос-Фелисе, но через два дня после того, как дала согласие на роль, в «Айви» она наткнулась на своего бывшего мужа, обедавшего с молодой женщиной. Экс-супруг Шиффер сидел за столиком в центре зала, упиваясь своим новым статусом руководителя сетевой корпорации, а к его спутнице официанты относились столь предупредительно, что сомнений не оставалось — это и есть его новая пассия. Про девицу говорили, что она концертирующая пианистка из знаменитой семьи, однако у нее был лощеный вид дорогой проститутки. Очередная банальнейшая связь. Впрочем, за двадцать пять лет пребывания в Голливуде Шиффер усвоила, что мужчины ничуть не возражают против стандартных джентльменских наборов, особенно в том, что имеет отношение к пенису. Именно в момент, когда отдала парковочный талон служащему «Айви», стоя в темных очках в ожидании машины, Шиффер Даймонд решила продать дом в Лос-Фелисе, забыть Лос-Анджелес и переселиться в свою «двушку» на Пятой авеню.

— Шиффер Даймонд будет играть в телесериале, — сказала Инид Мерль своему племяннику Филиппу Окленду.

— Значит, совсем отчаялась, бедняжка, — с наигранным трагизмом вздохнул Филипп.

В доме номер один на Пятой авеню тетушка и племянник занимали две лучшие (после люксового триплекса[2] наверху) квартиры на тринадцатом этаже, со смежными балконами, разделенными прелестной белой решеткой. Именно через эту решетку Инид сейчас и разговаривала с Филиппом.

— Роль, судя по всему, очень хорошая, — возразила Инид, сверившись с листком, который держала в руке. — Она будет играть настоятельницу монастыря, которая оставляет церковь, чтобы стать главным редактором журнала для подростков.

— Поразительно правдоподобный сюжет, — сказал Филипп с сарказмом, с каким неизменно относился к голливудской кинопродукции.

— Ну, не менее убедительный, чем фильм о гигантской рептилии, которая терроризирует Нью-Йорк. Как бы я хотела, чтобы ты забросил свои сценарии и вернулся к серьезной литературе…

— Не могу, — улыбнулся Филипп. — Я в безвыходной ситуации.

— Сериал основан на реальных событиях, — продолжала Инид. — Прототип главной героини — некая Сандра Майлс, сменившая келью настоятельницы монастыря на кабинет главного редактора молодежного журнала. Такой случай действительно имел место в семидесятые годы. Я приглашала Сандру Майлс на обед раз или два. Совершенно жалкая особа — переживала, что муж гуляет. Ну конечно, столько лет оставаться девственницей — где ж набраться опыта? Что она в постели умеет? Ладно, — сменила тему Инид, — сериал будет сниматься в Нью-Йорке.

— Угу, — ответил Филипп.

— Значит, мы снова будем встречаться с ней в подъезде, — сказала Инид.

— С кем? — с деланным безразличием переспросил Филипп. — С Сандрой Майлс?

— С Шиффер Даймонд. Сандра Майлс давно уехала из Нью-Йорка. Может, ее и в живых уже нет.

— А вдруг она поселится в гостинице? — предположил Филипп, имея в виду Шиффер Даймонд.

— С какой это стати при наличии собственной квартиры? — пожала плечами Инид.

Когда тетушка удалилась к себе, Филипп еще немного постоял, глядя вниз, на парк на Вашингтон-сквер, на который открывался великолепный вид с террасы. Парк, по-июльски зеленый и пышный, еще не ведал о приближении августовской жары и засухи, но вместо зеленой листвы Филипп видел пирс острова Каталины — он мысленно перенесся на двадцать пять лет назад.

— Ага, значит, это ты то самое юное дарование? — спросила Шиффер Даймонд, незаметно подойдя сзади.

— Что? — удивленно обернулся он.

— Мне сказали, ты автор сценария этого паршивого фильма!

— Если, по-вашему, он такой паршивый… — сразу ощетинился он.

— То что тогда, юноша? — невинно спросила она.

— Зачем же вы в нем снимаетесь?

— А фильмы вообще паршивые по определению. Кино — это не искусство. Просто деньги нужны всем, даже гениям.

— Я пишу сценарии не ради денег, — сказал он.

— А ради чего?

— Чтобы знакомиться с девушками вроде вас, — осмелев, заявил Филипп.

Шиффер Даймонд засмеялась — белоснежные зубы блеснули на загорелом лице. Она стояла перед Оклендом босиком, в белых джинсах, темно-синей футболке и явно была без лифчика.

— Хорошо сказал, юноша, — одобрила она, повернувшись уходить.