Путевка в Париж

Иногда бывает так, что несколько дней круто меняют человеческую жизнь, что потом в это трудно. Так у меня. Грустно сижу на подоконнике кухни, и с тоской смотрю за оконное стекло. Видно, как холодный, промозглый осенний ветер гонит по мокрому асфальту дороги разноцветные осенние листья. В комнате остро пахнет свежей известью и старой пылью. Всё пропитано нежилым духом, пылью и паутиной. Пару дней назад я и мама въехали сюда. Но всё копилось несколько лет. За пару-тройку дней вряд ли выветрится. Тут же, на подоконнике, тоскливо приткнулась чахленькая герань. Все так же, как пару лет назад, когда была жива бабушка Паша. Только теперь папы нет рядом. Эх, папа, папочка! Ты никогда к нам не вернешься. Не скрипнет входная дверь, не подойдешь сзади, не закроешь глаза, и не скажешь: «Привет, малыш! Как у тебя дела в школе?». Никогда не поднимешь высоко-высоко над собой, не подбросишь высоко к потолку. Не купишь шоколадного мороженого. Не пойдешь со мной в кинотеатр или цирк. Увы, у меня нет папы. Мой папочка ушел насовсем. Даже не в чужую семью. Если бы влюбился в другую тетку…– Грустно  провожу пальчиком по стеклу. – Если бы так было просто…. А за стеклом падают крупные капли дождя. – Если бы папка ушел в чужую семью, все равно каждое воскресенье приходил бы ко мне. Стал бы воскресным папой, как у многих бывших одноклассников, у которых развелись родители. А так…. Шмыгаю носом, вытираю слезы. А за окном поздняя осень. Казалось, только вчера зашла в новый класс провинциальной школы. Незаметно промелькнула неделя. – Грустно вздыхаю. А ведь совсем недавно было  другое первое сентября. Разве могла знать, что первый звонок в этой школе стал последним? А затем пришла черная пятница. Прихожу из школы, а мамы дома нет. Уехала в морг, на опознание тела. А потом похороны. В катафалке закрытый гроб. Внутри души царило показное спокойствие. Спокойствие, густо пропитанное ненавистью к тем, кто уложил папу в закрытый гроб. Море цветов и венков. Заплаканная мама. Стук молотка, вбивающего гвозди в гроб. Эти гвозди входили в мою душу. Все, как фрагменты ужасного, нереального калейдоскопа.  И дорога. Стук колес, мерное покачивание вагона. А папа остался далеко. Слишком далеко.

Захожу в комнату. Да, бабушка умерла пару лет назад. Всё это время домик стоял закрытый, никому не нужный. Когда сюда приехали, конечно, тут было царство пыли и паутины. Но мама и баба Клава, дальняя родственница, добрая, но слишком болтливая старушка, навели порядок. Выбелили кухню, вымыли окна и полы. Работы было не так уж много. Домишко, доставшийся в наследство от бабушки, небольшой. Всего две комнатушки, кухонька да прихожка. Когда спросила маму, надолго приехали сюда, она только отвела в сторону глаза, вздохнув, сказав: «И в провинции живут такие же люди, как в большом городе. Болеют так же, как в крупном городе». Стало понятно, что здесь остаемся надолго. Если не навсегда.