Путешествие в страну эфира

Николай Гумилев

Путешествие в страну эфира

I

Старый доктор говорил: "Наркотики не на всех действуют одинаково; один умрет от грана кокаина, другой съест пять гран и точно чашку черного кофе выпьет. Я знал одну даму, которая грезила во время хлороформирования и видела поистине удивительные вещи; другие попросту засыпают. Правда, бывают и постоянные эффекты, например, сияющие озера курильщиков опиума, но в общем тут, очевидно, таится целая наука, доныне лишь подозреваемая, палеонтология де Кювье, что ли. Вот вы, молодежь, могли бы послужить человечеству и стать отличным пушечным мясом в руках опытного исследователя. Главное материалы, материалы", - и он поднял к лицу запачканный чем-то синий палец. Странный это был доктор. Мы позвали его случайно прекратить истерику Инны, не потому, чтоб не могли сделать это сами, а просто нам надоело обычное зрелище мокрых полотенец, смятых подушек, и захотелось быть в стороне от всего этого. Он вошел степенно, помахивая очень приличной седой бородкой, и сразу вылечил Инну, дав ей понюхать какое-то кисловатое снадобье. Потом не отказался от чашки кофе, расселся и принялся болтать, задирая нос несколько больше, чем позволяла его старость. Мне это было безразлично, но Мезенцов, любивший хорошие манеры, бесился. С несколько утрированной любезностью он осведомился, не результатом ли подобных опытов является та синяя краска, которой замазаны руки и костюм доктора. - Да, - важно ответил тот, - я последнее время много работал над свойствами эфира. - Но, - настаивал Мезенцов, - насколько мне известно, эфир жидкость летучая, и она давно успела бы испариться, так как, тут он посмотрел на часы, - мы имеем счастье наслаждаться, вашим обществом уже около двух часов. - Но ведь я же все время твержу вам, - нетерпеливо воскликнул доктор, - что науке почти ничего неизвестно о действиях наркотиков на организм. Только я кое-что в этом смыслю, я! И могу заверить вас, мой добрый юноша, - Мезенцова, которому было уже тридцать, передернуло, - могу заверить вас, что, если вы купите в любом аптекарском магазине склянку эфира, вы увидите вещь гораздо удивительнее синего цвета моих рук, который, кстати сказать, вас совсем не касается. На гривенник эфира, господа, и эта чудесная турецкая шаль на барышне покажется вам грязной тряпкой по сравнению с тем, что вы узнаете. Он сухо раскланялся, и я вышел его проводить. Возвращаясь, я услышал Инну, которая своим томным и, как всегда после истерики, слегка хриплым голосом выговаривала Мезенцову: - Зачем вы его так, он в самом деле умен. - Но я, честное слово, не согласен служить пушечным мясом в руках человека, который не умеет даже умыться как следует, оправдывался Мезенцов. - Я всецело на вашей стороне, Инна, - вступился я, - и думаю что нам придется прибегнуть к чему-нибудь такому, если мы не хотим, чтобы наша милая тройка распалась. Бодлера мы выучили наизусть, от надушенных папирос нас тошнит, и даже самый легкий флирт никак не может наладиться. - Не правда ли, милый Грант, не правда ли? -как-то сразу оживилась Инна. - Вы принесете ко мне эфиру, и мы все вместе будем его нюхать. И Мезенцов будет... конечно. - Но это же вредно! - ворчал тот. - Под глазами пойдут круги, будут дрожать руки... - А у вас так не дрожат руки? - совсем озлилась Инна. Попробуйте, поднимите стакан с водой! Ага, не смеете, так скажете, не дрожат?! Мезенцов обиженно отошел к окну. - Я завтра не могу, - сказал я. - А я послезавтра, - отозвался Мезенцов. - Господи, какие скучные! - воскликнула Инна. - Эта ваша вечная занятость совсем не изящна. Ведь не чиновники же вы, наконец! Слушайте, вот мое последнее слово: в субботу, ровно в восемь, не спорьте - я все равно не слушаю, вы будете у меня с тремя склянками эфира. Выйдет что-нибудь - хорошо, а не выйдет, мы пойдем куда-нибудь. Так помните, в субботу! А сейчас уходите, мне надо переодеваться.

II