Путешествие в 1960 году

Полет в наши дни начинается еще до прибытия на аэродром. Маршрутное такси взмывает в воздух и, и не задерживаясь у светофора, высоко над крышами пересекая московские улицы и дворы, прямиком мчится во Внуково.

Авиации недавнего прошлого были свойственны некоторые парадоксы. Скажем пассажир летел из Ленинграда в столицу полтора часа, а потом час добирался с подмосковного аэродрома до места назначения. Вертолеты-такси устранили это неудобство.

Наш «воздушный извозчик», — как быстро изменяются извечно существовавшие понятия! — держит курс по компасу.

Под нами Лужники с самым большим в столице стадионом, Москва-река в граните и бетоне новой набережной, широкая лестница, ведущая на вершину Ленинских гор, к партеру высотного здания Московского университета.

Старый москвич, я помню капустные огороды и невзрачные склады на месте бетонной чаши стадиона, крутой осыпающийся обрыв со сползающими деревьями там, где теперь амфитеатром поднимается парадная лестница; я помню сельцо Воробьево с крохотными избушками и «самоварниками» — место загородных экскурсий москвичей, жаждущих чистого воздуха, пустырь дальше к югу — теперь тут каменные дома-кварталы с зелеными аллеями и скверами.

…Москва уже позади. В слитном силуэте города заметно выделяется трехсотметровая ажурная башня нового столичного телецентра.

Вот и Внуковский аэропорт. У перрона вокзала дюжина тяжелых машин: одни только подрулили, к ним подкатывают трап и пустые тележки, другие забирают пассажиров и багаж.

В кабине реактивного пассажирского самолета светло, удобно и как-то спокойно. Это одна из особенностей новой техники. Для нее типичны большие скорости, высокие температуры, невиданные давления, мощные реакции, — и в то же время никакой суетливости, спокойная, как в читальном зале, обстановка. На атомной ли электростанции, в котле которой совершаются процессы, подобные тем, что происходят в звездах; на химическом ли заводе, где мощные бури в молекулярном мире протекают в закрытых от глаз аппаратах; в кабине ли реактивного самолета, который, словно отдачей после выстрела, несет со страшной скоростью вперед, — всюду там, где присутствует человек, тишина, как в кабинете академика. Исполнительные приборы беззвучно докладывают о том, что совершается за стенами из бетона и металла. Это ли не наглядное свидетельство все большего подчинения сил природы человеку!

Бросив взгляд вниз, я заметил маленький белый кубик: он стоял на лугу, как одинокий стог. Вероятно, насосная станция газопровода Ставрополь- Москва. Среди новых газовых месторождений, промышленная разработка которых началась в последней пятилетке, ставропольское занимает видное место. Оно снабжает топливом не только столицу, но и Минеральные Воды и Грозный — для этого проложен другой трубопровод. Вообще транспортировка по трубопроводам продуктов, которые способны течь (в первую очередь нефти и газа), в последнее время принимает все более широкое распространение: только за пять лет она увеличилась в шесть раз. Сколько цистерн бежит невидимо под лесами и полями из Туймазы в Омск, оттуда в Новосибирск и Иркутск, из Альметьевска через Горький и Рязань в Москву, из Куйбышева в Брянск… В нашем полете мы пересекаем некоторые из недавно проложенных артерий, — это слово подходит к ним больше, чем к какому-либо другому виду транспорта.

…Но вот внизу открылась удивительная картина; ровная, словно шоссейная, водная дорога соединяла водохранилища, — сверху они казались кусками бирюзы, нанизанными на голубую нитку. Начиналась эта цепь от Цимлянского моря, распростершегося под нами, как живая карта. Все было застывшим: суда, разбросанные по голубой глади, порты, где, казалось, ничто не шевелилось, белая каемка ниже плотины — на самом деле бушующий водопад.

Это было одно из созданий пятой пятилетки, привычный, обжитой, дорогой нам всем Волго-Дон, известный всему миру судоходный путь, связавший две близкие реки и многие дальние моря, путь, носящий имя Ленина.

Какой же он стал оживленный! Недавно в газетах промелькнула заметка о том, что перевозки грузов здесь только за последние пять лет возросли в три раза. Этому легко поверить, глядя на самоходные баржи, спешащие по голубому шоссе…

И как прямое продолжение этого пути, так же: естественно, как пятая пятилетка переходит в шестую, эта картина сменилась новой, еще более грандиозной. Самолет повернул и описал большой круг. Земля впереди вдруг оборвалась: по горизонту разливалась голубизна, и казалось, что небо спустилось на землю или, во всяком случае, начинается раньше, чем следует. Мы подлетали к Волге.

Она сверкала по горизонту, отражая пламя солнечных лучей, — никогда до этого я не представлял себе так наглядно образный смысл слова «зеркало», которое применяют в гидротехнике, чтобы охарактеризовать водную поверхность. Не может не стать светлее в целом краю, если на землю положено зеркало длиной в 600 километров и шириной свыше двадцати пяти. А именно таково «зеркало» Сталинградского водохранилища.