Путь стрелы

Annotation

«Путь стрелы» — книга рассказов известной писательницы Ирины Полянской, лауреата премии журнала «Новый мир» (1997) и немецкой премии «Лига Артис» (1996, Лейпциг). Ее произведения издавались в США, Франции, Германии, Японии и Индии. Рассказы, собранные в книге «Путь стрелы», представляют фигуры судеб самых разных людей — сцепляясь, они выстраиваются в убедительное доказательство теоремы, говорящей об устройстве мироздания и месте в нем человека. Это не так называемая женская проза, это русская проза высокой пробы. Книга адресована всем интересующимся современной художественной литературой.

I.

Куда ушел трамвай

Утюжок и мороженое

Условность

Волк

II.

Сельва

Жизель

Черное и голубое

Снимок

Дикий виноград

Сон

III.

Плацкарта

Хеппи-энд

Путь стрелы

Тихая комната

Площадь

Актеон

Миша

IV.

Соседи

Пенал

Страшные люди

Выбор

Вихри враждебные

V.

Игра

Переход

Чистая зона

Утренник

notes

1

I.

Куда ушел трамвай

Мы знали: город наш маленький. Город маленький, но трамвай по нему ходил — красный скрипучий вагон с громадной дугой на крыше, высекающей фиолетовые и зеленые искры. Мы были в нем: сидели на желтой деревянной скамье и хвастали друг перед другом билетиками — не так часто мы их брали, — а на железных поручнях висели ремни, и те из пассажиров, кто не доставал до самого поручня, покачивались, держась рукой за ремень. А мы сидели; когда ты захотела уступить место одной старушке, со всех сторон закричали: сидите, сидите, вы маленькие. Раз билеты есть, сидите, подтвердила кондукторша. Есть, есть, сказали мы всем и снова показали билетики.

Трамвай ходил с севера на юг, со Строп на Погулянку, и обратно, конечно. В Стропах на холмах было кладбище, могилы издали, из окна трамвая, казались ступенями лестницы, и сосны стояли над ними. Иногда мы прогуливались здесь. Читая надписи — я читала тебе, ты сама еще не умела читать, — мы вздыхали и клали на плиты веточку полыни или цветок кашки и никогда не трогали оставленных там конфет, да и, честно говоря, не хотелось. Один раз мы так ходили-ходили и наткнулись на свежую могилку Юриса. Это было зимой. Надпись была залеплена снегом, но лицо Юриса на снимке под стеклом — нет. «Это же Юрис!» — вскричала ты и закрыла лицо руками. «Юрис», — пришлось согласиться мне. Вот уже три месяца мы скрывали от тебя, что Юрис, бедный мальчик, добрая душа, провалился под неокрепший лед на реке, и чтобы объяснить его исчезновение в доступной для твоего понимания форме, мы придумали, что Юрис уехал. «Куда же?» — «Далеко». — «На трамвае?» «Да, — сказали тебе, — на трамвае, но теперь, к сожалению, туда не ходит ни трамвай, ни автобус, ни поезд, ни ковер-самолет, уж слишком много снега намело, никогда столько не было». «Я знаю, почему туда не ходят трамваи, — поджав губы, ответила ты, — у трамвая мало рельсов, если б рельсов было побольше, трамвай ходил бы дальше». «Какая смышленая девочка! — удивился наш сосед Барушко. — Она рассуждает, как взрослая». Сосед Барушко был вечно некрасив и всегда уныл, потому что жена его была веселая и красивая. Он был уныл, потому что некрасив, а Танюша веселая, потому что красивая, и когда она задерживалась в заводском драмкружке, где наряжалась в длинные платья и разговаривала не своим голосом, Барушко приходил к нам и спрашивал: «Ну что там можно репетировать до десяти часов вечера, скажите мне, я требую!» Наша мама не знала, и папа не знал, а бабушка, вздыхая, говорила: «Скоро Танюша придет, вы можете подождать ее у школы, там такой темный переулок, и ей будет страшно идти одной». «Уж лучше я у вас посижу, — отвечал Барушко, печально прихлебывая чай, — ее все время кто-то провожает, и она потом ругает меня, зачем я помешал разговору. А что показывают по телевизору?» Мы так и не дожидались прихода Танюши, потому что нас укладывали спать.