Путь страсти

Не успела Андреа Грей поставить перед клиентом бутылку пива, как снаружи загремели выстрелы. Окон в этом баре, что располагался на окраине Остина, города оборотней, отродясь не водилось, зато входные двери всегда были гостеприимно открыты для всех. И вот теперь на улице грохотали выстрелы. На миг Андреа ослеплаи оглохла. А в следующее мгновение поняла, что лежит на полу, придавленная сверху двумя с половиной сотнями фунтов литых мышц! Кто-то из оборотней сшиб ее на землю и рухнул сверху, прикрыв от пуль собственным телом. Андреа даже знала, кому именно принадлежало это мускулистое тело, пригвоздившее ее к полу. Андреа забарахталась, но с таким же успехом можно было пытаться спихнуть с себя гранитную плиту. Она сердито чертыхнулась сквозь зубы. Котяра чертов!

— А ну слезь с меня! — потребовала она. — Эй, ты оглох, Шон Морисси? Кому говорю?!

— Лежи тихо, милая, — промурлыкал у нее над ухом низкий голос. — Слышишь, стреляют?

Чуть слышная хрипотца, певучий ирландский акцент… Проклятие! Андреа почувствовала, как от этого голоса ее охватывает знакомый жар.

Дикий рев заставил Андреа содрогнуться — Ронан, местный вышибала, вихрем промчался мимо нее и вывалился за дверь, успев на ходу обернуться медведем. Вновь загрохотали выстрелы, им вторил яростный рев раненого зверя. В воздухе, словно разъяренные осы, жужжали пули, и Андреа услышала, как за спиной одна за другой с мелодичным звоном лопаются бутылки. В разные стороны брызнул дождь осколков, послышалось бульканье льющейся жидкости, и воздух наполнился ароматами спиртного. Грохот выстрелов перекрыл оглушительный рев, только на этот раз львиный, и стрельба вдруг разом стихла. На миг наступила тишина. А потом снаружи взревел мотор, пронзительно завизжали покрышки, и через пару минут вновь стало тихо.

На какое-то время в баре повисла потрясенная тишина. Потом послышался испуганный шепот, чьи-то слабые стоны, а вслед за ними — разъяренный голос Глории, тетушки Андреа.

— Проклятые ублюдки! — проворчала она. — Уроды, мать вашу…

Оборотни, кряхтя, постанывая и чертыхаясь, стали один за другим подниматься на ноги.

— По-моему, ты уже можешь слезть с меня, Шон, — сказала Андреа.

Шон явно не спешил выполнить ее просьбу. Блаженная тяжесть мужского тела заставила Андреа задрожать, по телу, затопив сознание, прокатилась жаркая волна. И ее охватило хорошо знакомое ощущение покоя, уверенности и силы. «Со мной ты в безопасности, милая, — прозвучало у нее в голове. — Когда я рядом, тебе ничто не угрожает! И так будет всегда». Наконец он все-таки встал и потянул за собой и ее. Андреа вскинула на него глаза… шесть с половиной футов роста, иссиня-черные волосы, пронзительные синие глаза. Бастет, оборотень из семейства кошачьих, которому Андреа обязана своей свободой.

Шон и не подумал отодвинуться. Он стоял так близко, что она чувствовала жар сильного мужского тела.

— Эй, все целы? — крикнул он.

Голос Шона, как всегда, звучал твердо, но под этим напускным спокойствием чувствовалась тревога. Андреа догадывалась, о чем он думает. Шон боялся, что нынче вечером ему придется взять на себя роль стража. А это означало, что именно ему придется вонзить свой меч в сердце смертельно раненного друга, дабы обратить его тело в прах, а душу отправить туда, где ее ждет вечная жизнь. Меч стража висел на стене в крохотной каморке в задней части бара — именно там оставлял его Шон в те вечера, когда заглядывал сюда. А с тех пор как Андреа стала здесь работать, Шон превратился в постоянного посетителя — просиживал в баре каждый вечер, незаметно наблюдая за нею.

Прошло две недели с тех пор, как Андреа стала соседкой Шона. И она бы голову дала на отсечение, что Шон ненавидит эту свою обязанность. К помощи стража обычно прибегают, когда надежды уже нет, и тяжкий груз, который Шон был вынужден нести на своих плечах, точно крест, наложил отпечаток на всю его жизнь. Немногие это замечали… а вот Андреа поняла это сразу.

Стоя почти вплотную, она почувствовала, как он расслабился, когда выяснилось, что никто, слава Богу, не ранен. Оборотни один за другим медленно поднимались на ноги — испуганные, растерянные, ошеломленные, но целые и невредимые. На этот раз им повезло — обошлось без потерь.

Пол был усыпан битым стеклом и щепками. В воздухе стоял резкий запах пороха и спиртного, вдоль стен поблескивали рассыпанные гильзы. Сами стены, продырявленные пулями, напоминали пчелиные соты. Половина бутылок в баре была разбита, и их содержимое разлилось по полу, а бармен — один из немногих людей, кого терпели оборотни, — дрожа всем телом, скорчился под стойкой бара.