Путь

Небольшой южный городок, который ничем не отличается от остальных на побережье. Он, как и другие, прожжен палящим солнцем, пропитан липким полуденным зноем и омыт волнами соленого прибоя. В таком обычном городке жила такая же обычная пара. Их можно увидеть в толпе незнакомцев и заметить в любом доме спального района.

Он был вполне хорош собой: высокий молодой человек атлетического телосложения с отличными манерами. Если вдаваться в подробности, то это был брюнет с черными глазами и не особо выразительными губами, но, когда они растягивались в улыбке, он становился чрезвычайно привлекательным. Звали его Эмиль Тома. Его избранницей была молодая девушка двадцати шести лет по имени Софи. Она была родом из небольшой деревушки вблизи этого города, где были большие плантации чайной розы, табака и лаванды. Маленькой она часто видела, как ее мать занималась сбором этих растений, и сама часто ей помогала. Софи, как и все молоденькие девушки, была хорошенькой, но главным ее оружием была молодость. Также она была обладательницей роскошных волос каштанового цвета с медным отливом. Волнистые пряди изысканно обрамляли ее лицо, делая акцент на больших карих глазах. Они сильно напоминали глаза Эмиля, такие же яркие и темные до черноты, только морщинок вокруг глаз было поменьше.

Эмиль работал химиком на фармакологическом заводе, единственном в этом городе, Софи – продавщицей в магазине детских игрушек. Они жили вместе уже четыре года, но последние полтора были необычными. В их жизни появился некто третий. Маленький и беззащитный, вечно требующий любви и заботы. Этим маленьким в нежно-голубом одеяльце с нарядной кружевной лентой был их сын Марк. И желание уберечь его от всего на свете, которое возникало у молодых родителей, было вполне объяснимо. Но, как ни странно, появление Марка помимо приятных хлопот внесло и разлад в молодую семью. Скандалы и ссоры стали случаться чаще прежнего. Эмиль упрекал Софи за ее равнодушие к нему, а порою даже ловил себя на том, что ревнует ее к Марку. Конечно, он понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой сделать. В свою очередь Софи была недовольна тем, что Эмиль не принимает должного участия в воспитании ребенка, обижается по пустякам, допоздна засиживается на работе, чтобы увильнуть от обязанностей отца. Одним словом, ведет себя как капризный подросток. Бесконечные упреки и ежедневные ссоры довольно быстро сделали свое дело. Их семья дала трещину под названием «недопонимание».

По ночам Эмиль лежал один в их кровати и долго смотрел в потолок. Создавалось впечатление, что на потолке он хочет прочесть решение всех своих проблем, настолько внимательно и сосредоточенно он водил глазами от одного угла потолка к другому. В его голове накопилось огромное количество вопросов, ответы на которые он не мог найти больше года. Эмиль корил себя за чрезмерный эгоизм, беспочвенную ревность, за глупые выходки, которыми он пытался проучить Софи, и за бесконечное число ссор, возникавших на пустом месте. Но потом он вспоминал, что в любой ссоре виноваты всегда двое, и, путем нехитрых подсчетов уравнивая их супружеские чаши вины, поворачивался на бок и засыпал.

В это время в другой комнате Софи укладывала спать ребенка. После того как Марк засыпал, она склонялась над его кроваткой и некоторое время смотрела, как он спит. Затем облокачивалась на перила кроватки и начинала бесшумно плакать. Слезы скатывались по щекам и разбивались о детское одеяльце, мгновенно впитываясь в ткань. Ее мучили те же мысли, что и Эмиля, но позволить себе проплакать всю ночь она не могла, так как в сутки спала около четырех часов. И если эти пресловутые часы она проведет в рыданиях из-за их семейных проблем, то вряд ли от этого станет кому-то легче. С этой мыслью она утирала слезы и ложилась спать.

Этот день было трудно назвать необыкновенным, зная наперед, что должно было приключиться. Скорее, он был похож как две капли воды на предыдущие и не сулил ничего волшебного.