Путь (СИ)

С вершины чёрной скалы весь посёлок был виден как на ладони. Сверкающая змейка реки прореза́ла себе дорогу между сопками и убегала куда-то вдаль к заходящему солнцу. Было самое начало августа, но здесь, на севере, осень уже вступила в свои права. Сопки раскрасились яркими тёплыми красками от лимонно-жёлтого до красно-бурого, под ногами аппетитно алели островки брусники, изумрудная зелень низкорослого кедровника приятно оттеняла буйство красок.

Венн больше всего любил это время года, когда на короткое время блёклая тундровая растительность вдруг превращалась в разноцветную клумбу. Он стоял на вершине скалы и в последний раз любовался местом, в котором прожил так много лет. Пришла пора покинуть этот суровый край, здесь стало слишком людно. Люди же просто не в состоянии жить, не размножаясь как кролики. Рано или поздно им становится тесно в своём доме, и они отправляются завоёвывать чужой. Это уже происходило в его долгой жизни и не раз, когда весь его род снимался с насиженных мест и отправлялся в неизвестность искать лучшей доли.

Казалось бы, давно пора было привыкнуть и смириться с неизбежным. И всё-таки на сердце Венна снова лежала печаль, ведь далеко не всем жителям посёлка будет разрешено последовать за своим предводителем. Только мужчины и женщины рода юкагиров и дети, рождённые от их брака, могли надеяться обрести новый дом в дальних краях. Остальные останутся. Никто не станет гнать их из посёлка, но Венн уже знал из прошлого опыта, что без надёжной защиты и мудрого управления посёлок вскоре зачахнет и превратится в одно из многочисленных мелких стойбищ местных племён. Сам Венн не жил непосредственно в посёлке, тот служил лишь порталом для перехода в его мир. Но он привык заботиться о его жителях, все они были ему как дети.

Его звали Венном, хотя это не было его настоящим именем. Человеческое горло не приспособлено, чтобы правильно произнести имя, которым его нарекли при рождении. Когда-то очень давно веннами называли его народ, могущественный и многочисленный. По сравнению с людьми венны выглядели настоящими великанами. Однако после последнего обновления Игры воплощаться в теле такого размера стало невозможно, и теперь Венн выглядел как человек, разве что довольно высокий и плотного телосложения. На этот раз Создатель не стал полностью стирать Реальность Игры, и на том спасибо. И всё-таки изменения были слишком значительные, чтобы прежние величественные формы животной и растительной жизни остались неизменными. Всё измельчало и стало каким-то невзрачным. И венны стали уходить из этой Реальности, их сознания проходили трансформацию и начинали воплощаться в мирах с высшей мерностью.

Теперь от его племени в этой Реальности почти никого не осталось. Самому́ Венну уже тоже давно было пора присоединиться к своим соплеменникам, его сознание с трудом цеплялось за материальность этого мира. Но уйти он не мог, оставалось одно дело, которое держало его не хуже стальных цепей. Ему пока так и не удалось передать свои знания и силы преемнику. А без этого, его расе суждено будет погибнуть, сознания соплеменников, включая и его собственное, будут насильно поглощены сознанием Создателя.

Венн слишком долго ждал, пока его первенец, первое проявленное им сознание, обретёт достаточно разума и силы, чтобы стать достойным преемником древнего сакрального знания. Казалось, всё шло по плану, мальчик вырос почти настоящим венном. Блестящий рациональный ум, способность управлять практически любым сообществом существ, сильная воля и бесстрашие. Хотя кое-что человеческое в нём всё-таки имелось. Парень оказался слишком чувствительным, и эта его слабость сыграла злую шутку с миссией Венна. Тому пришлось всерьёз потрудиться, чтобы избавить своего преемника от этой напасти. Но, когда, казалось бы, все преграды для его развития были успешно устранены, вместо того, чтобы совершенствоваться, сын, напротив, стал деградировать. Поначалу это было незаметно, и Венн к своему стыду упустил момент, когда изменения стали необратимы. И вот закономерный результат: преемник отправился на перевоплощение. На то, чтобы ждать его возвращения в эту Реальность и заново воспитывать до требуемого уровня, у Венна времени уже не осталось.

Санджей не спеша шёл на кухню под монотонное пение, доносившееся из открытых дверей главного храма. Сегодня был третий день огненного ритуала, и в храме исполняли цог Сипи Джалмо, защитницы бон. Местные пацаны, как всегда, нагло протиснулись вперёд и расхватали что полегче, а им с Таши опять оставили тяжеленные чайники с тибетским чаем. Это была уже набившая оскомину привычная практика беспардонных собратьев по монастырской школе. Поначалу Санджей возмущался, пытался как-то бороться с такой несправедливостью, но постепенно привык. В конце концов, они с Таши были гораздо крупнее и сильнее тибетских сверстников. Кому же ещё таскать тяжести?