Путь к Горе Дождей

Феномену Н. Скотта Момадэя трудно подобрать аналог. Прежде всего, потому что у этой творческой личности множество ипостасей, каждая из которых подобна новому чуду, способному послужить темой самостоятельной беседы и анализа, ибо каждая связана с удивительными открытиями. Путь этого мастера богат откровениями, он полон новаторства во всех сферах творческой деятельности, где бы ни проявлялась щедрая натура этого человека.

Бросив взгляд из сегодняшнего дня, с вершины по имени Тсоай-тали (индейское имя Момадэя) в минувшее, отметим первое и самое заметное – роль писателя как основоположника целой литературы. Камерное событие, связанное с изданием в 1967 году повести «Странствие Тай-ме» (первоначальный вариант «Пути к Горе Дождей»), фактически положило начало современной литературе «коренных американцев», в том числе, так называемому «прерийному роману» и вообще всей системе приемов и средств этого направления в американской прозе, среди авторов которой Момадэй до сих пор остается высочайшей вершиной. К этой небольшой повести, со всём многообразием ее свойств, нам еще предстоит вернуться. Новой этапной вехой в творческом развитии Момадэя-писателя стал роман «Дом, из рассвета сотворенный» (1968), через год награжденный премией Пулитцера . Книга сразу вызвала оживленные споры, поскольку вместе с новым героем и проблематикой в литературу вошел и новый художественный язык. Образ мятежного юноши, индейского ветерана Второй. Мировой, поставленного по воле XX века, между двумя мирами – американским и традиционно-индейским – вобрал в себя судьбы многих созвучных аборигенных характеров.

Главный персонаж романа, с символичным именем Авель, действительно стал символом современной индейской молодежи, «витязем на распутье», дальнейший путь которого, при всей стойкости героя, полон неясностей, как и у многих его соплеменников. Но драма его судьбы явно контрастирует с впервые заявленной и мощно зазвучавшей темой «пути народа к рассвету» – идеей духовной неистребимости народа и его ценностей, воплощенных в традиционной культуре, среди которых – поддержание жизни и гармонии в мире и следование высоким урокам, преподносимым человеку самой природой. Поэтому в романе в более явном виде, чем в предшествовавшей ему повести, проявился дух манифеста живой индейской культуры. Книга открыто выступила от лица всех аборигенных культур, поскольку обозначенный в ней конфликт – между природой и человеком, между цивилизацией и культурой – стал ведущим во второй половине нашего века. Вскоре по роману был снят фильм, где роль главного героя впервые сыграл актер-индеец Лэрри Литлберд В крупной литературной форме рельефно выявились характерные качества Момадэя как художника слова: особое внимание к фразе, поэтичность и ритмика в неповторимой атмосфере особой «магии» речи. Сам роман, отчетливо уподобившись ритуалу от традиционного устного зачина до концовки, при кольцевой композиции и четырехчастной структуре – явил творческую парадигму для нарождающейся новой индейской прозы, воспринятую, осознанно и неосознанно, многими последователями его автора. Другими словами, о себе громко и внятно заявил невиданный дотоле мир, сопоставимый разве только с такими параллельными тенденциями и феноменами современности, как магические миры Гарсиа Маркеса и Чингиза Айтматова (позднее близко познакомившегося с Момадэем).