Пусти меня по венам

Part 1. Пусти меня по венам.

Я устала. Я уже настолько вымоталась, что просто не хватает сил посмотреть на себя в зеркало. Не хватает сил смотреть на это уставшее, вымотанное, заспанное лицо. Раньше я любила краситься, любила делать из себя конфетку, на которую оборачивался каждый встречный. Сейчас это все было просто-напросто бесполезно. Я больше не видела в этом смысла.

Он тащил меня на дно.

Медленно, но верно.

И я понимала это. Прекрасно понимала каждый раз, когда в три часа ночи раздавался раздражающий звонок телефона. Каждый раз, выслушивая однотипные истерики Джессики, которая не могла вытащить своего обдолбанного или пьяного брата из очередного клуба, бара, борделя. Прекрасно понимала, что он меня погубит, когда приезжала в клуб, когда смотрела в его расширенные зрачки и глупую улыбку, когда хватала его за шкирку, когда оттаскивала от него очередную шлюху, когда затаскивала в его машину, когда садилась за руль его машины, когда везла его домой и укладывала спать.

Я осознавала факт того, что это нужно прекратить. Остановить. Вырвать из сердца этого гнилого человека, потому что ему там точно не место. Но сидела каждую ночь, вглядываясь в телефон, ожидая звонка его сестры. Дура. Я такая дура, что хочется смеяться от собственного дибилизма. Так наигранно рассмеяться, а потом заплакать. Навзрыд. От собственной беспомощности.

Но я не могла себе этого позволить. Не сейчас. Сейчас я должна быть такой сильной, чтобы закончить это. Раз и навсегда. Мне казалось, что я покончила с этим еще три месяца назад, когда бросила его, когда высказала ему все, что я думаю, но нет. Что-то тянуло меня к нему, словно невидимыми нитками. Каждый гребанный раз. Я переживала за него, боялась, чтобы он не влип в какие-то неприятности посерьезнее, чем алкогольное отравление.

И я ненавидела себя за эту слабость.

Самобичевания на первой паре по философии стали уже до ужаса привычными, хотя я больше таращилась на последнюю парту среднего ряда, нежели думала. Он должен был сидеть там, но, по-моему, Кристофер Миллер забыл, что такое первая пара уже очень давно. Он словно вросся в мои мысли, в мою голову и явно не собирался ее покидать, плотно закрепившись глубоко внутри. Так глубоко, что, казалось, я не смогу вырвать его оттуда никогда, потому что он давно уже стал моей неотъемлемой частью. Изменил меня, делая похожей на себя.

Мистер Моррис что-то угрюмо вещал, но я пропускала эту информацию мимо ушей, хотя она могла бы мне пригодиться для зачета. Вместо того, чтобы писать конспект, я лишь бездумно водила ручкой по листку бумаги, думая о том, в какой момент своей жизни я поняла, что чем-то ему обязана? Почему вытаскивать его из всякого дерьма стало целью моего существования в последние несколько месяцев?

Мы расстались. Давно расстались. Я прекрасно помню тот день, когда сказала ему, что ухожу. То утро, которое должно было поставить окончательную точку в этих бессмысленных отношениях, я запомню на всю свою жизнь. Этот его взгляд никогда не сотрется из моей памяти. Он преследует меня. Везде. Повсюду. Это как долбаное наваждение, с которым я никогда не смогу справится, хотя упорно продолжаю убеждать себя в обратном.

Когда звонки прекратились стало хуже. Стало страшно. По-настоящему страшно, что я больше не увижу его. Плевать какого. Пьяного, обдолбанного. Только бы увидеть. Джессика больше не звонила. И я должна была заставить свое ноющее сердце, наконец, успокоится, но ничего не выходило. Теперь вместо звонков телефона меня мучали кошмары.

В них всегда одно и то же. Программа новостей. Скажите глупо, да? Что в ней может такого пугающего? Но я перестала смотреть эту программу после появления этих гребаных снов. Просто потому что я не переносила этого красивого голоса ведущего, потому что я боялась, что он скажет снова те слова, только наяву.

Сегодня нашли тело подающего надежды игрока нашей городской сборной по футболу Кристофера Миллера. Судя по заявлениям экспертов, парень умер от передозировки наркотиками.

Передозировка.

Умер.

На третий день я готова была сама позвонить Джессике, чтобы убедится, что ее брат в порядке, но сама же себя и остановила. Смысл снова затягивать себя в этот омут надежд на светлое будущее? Смысл верить в то, что этого парня еще можно спасти? Я уже давно ничего ему не должна.

Он пил. Курил. Трахался со всем, что падало к нему в ладони. А падало оно всегда без особого усилия с его стороны. Один только взгляд и девушка текла по нему. Почему бы и нет? Красивый. Такой красивый, что сводит кости от одного только взгляда в эти темные зеленые глаза. Каждая была бы счастлива оказаться в постели с таким, потому что это был шанс оказаться в элитной тусовке.