Пустая лодка. Беседы по высказываниям Чжуан Цзы

Язык Ошо неповторим. В своих беседах Он предельно краток и каждое Его слово наполнено глубочайшим смыслом. Поэтому нам не представляется возможным суметь передать в переводе всю музыку звучания Его речи. Ограниченные конечными сроками издания книги, мы вынуждены были пойти на компромисс, и стремились сохранить хотя бы самые внешние и очевидные смысловые слои, часто в ущерб удивительной краткости и немногословности Мастера. Поэтому мы хотим извиниться перед читателями за возможно неудачные обороты, не всегда точную передачу игры слов и другие «шероховатости» предлагаемого перевода.

Как слова могут передать то послание, что лишено слов? Что можно сказать о просветленном Мастере? Суть послания за пределами слов парадоксальна; и Ошо, и Чжуан Цзы просят нас принять парадокс, отложить в сторону ум и логику и стать пустыми. Только когда мы избавимся от наших обусловленностей, идей и ожиданий — наших эго — их просветление может стать нашим собственным.

Чжуан Цзы тысячелетие назад, и Ошо сегодня — они объединяются в заговоре сделать нас никем, пустыми сосудами, способными принять бессловесное, вечное, которое воплощают они.

В этих лекциях Ошо делает очевидным для нас то, что в нашем нынешнем состоянии бытия-делания для лишенного слов в нас просто не находится места, где оно могло бы присесть и отдохнуть. И оно ждет там, внутри нас, хоть одного свободного уголка; поглощенность заботами, наши планы — закрывают дверь, и мы упускаем его. Но при всяком усилии добраться до этой пустоты мы сталкиваемся с парадоксом — усилия и амбиции лишь подпитывают эго и обрекают нас на полную неудачу. Так что же мы можем сделать?

Ошо говорит нам, что ничего делать как раз и не надо, все делание исходит от эго. Но мы можем находиться в состоянии восприимчивости, мы можем быть открытыми и принимать все существование, все происходящее. Обходя наш критический ум, Его слова просачиваются в нас, в самую сердцевину нас, в самую душу, и мы становимся подобны пустым лодкам.

Размышлять над этими словами, над их значением — это путь к замешательству. Ошо использует противоречие, как технику, и с ее помощью ему удается обратиться и достучаться до всех типов личности. Он знает каждую причуду и поворот наших эго, каждый трюк нашего ума. Он на много шагов впереди нас. Ошо отнюдь не пытается обратить нас в рабов Своих правил, наоборот, Он никому враг. У него столько любви к нашей обезьяньей природе, что все Его усилия направлены на то, чтобы помочь нам осознать наши порабощения и вырваться из подчинения им. Он шокирует, вытряхивает нас из наших удобных клеток, чтобы мы могли через пробужденность и осознанность понять и изменить их.

Вы сомневаетесь во мне, но вы никогда не сомневаетесь в себе, потому что как только ум начинает сомневаться в себе, он сразу же перестает существовать. Раз возникло само-сомнение, то основание разбито, ум утратил свою уверенность. Раз вы начинаете подвергать сомнению ум, то, рано или поздно, вы сорветесь в бездну медитации.

При чтении Ошо самое большее, что можно сделать — это быть восприимчивым, позволить невысказанному посланию проникнуть в нас, затесавшись между слов.

"Но я утверждаю, что смогу помочь вам, потому что я не специалист, не эксперт, я не посторонний. Я путешествовал по той же самой тропе… Я прошел через то же, что и вы — через то же страдание, ту же муку, через такие же ночные кошмары. И что бы я ни делал, все это лишь для того, чтобы убедить вас — убедить избавиться от вашего безумия.

Где бы вы ни были, я бывал там, и повсюду, где побывал я, можете быть и вы. Вглядитесь в меня так глубоко, как только возможно, и почувствуйте меня так глубоко, как только сможете, потому что я — ваше будущее. Я — ваше возможное".

Ма Прэм Парас

Большинство из нас живут в мире времени: в воспоминаниях о прошлом и в предвкушении будущего. Лишь иногда мы прикасаемся к безвременного потоку настоящего — в моменты внезапной красоты или внезапной опасности, при встрече с любимым человеком или с какой-то неожиданностью. Очень немногие сумели покинуть этот мир времени и ума, амбиций и конкуренции, и смогли начать жить в мире, лишенном времени. И лишь единицы из них пытались поделиться своим опытом с другими. Лао Цзы, Гаутама Будда, Боддхидхарма… или — ближе к нашим дням — Георгий Гурджиев, Рамана Махарши, Кришнамурти… Современники считали их либо чересчур эксцентричными, либо сумасшедшими, а после смерти их стали называть «философами». Со временем «философы» превратились в легенды: живые люди из плоти и крови обернулись мифическими отражениями нашего общего желания вырваться за пределы ничтожности, банальности и бессмысленности нашей обыденной жизни.