Пусечки и левенькие: любовь зла

Пусечки и левенькие: любовь зла

Александр Николаевич Тарасов

Описание

Статья Александра Тарасова, посвященная анализу ситуации вокруг группы "Пусси Райот" и состояния российской "левой сцены". Автор критически рассматривает действия обеих сторон, подчеркивая как внутрицерковные, так и политические аспекты конфликта. В тексте анализируется, как события вокруг "Пусси Райот" были использованы для продвижения определенных политических интересов. Тарасов рассматривает не только действия самих "Пусси Райот", но и реакцию на них со стороны церкви и политических деятелей. Он исследует, как этот конфликт отражает более широкие проблемы в российском обществе, связанные с политикой, религией и общественным мнением.

<p>Александр Тарасов</p><p>Пусечки и левенькие: любовь зла</p>

– Скажите, а как отсюда пройти к храму?

– Смотря к какому...

– Да вот, который «Пусси Райот».

– А-а-а, ну, сейчас пройдите вот так, а потом вон там повернёте. Он большой такой, сразу увидите.

– Спасибо!

http://gr-s.livejournal.com/927562.html

Этот текст – не о «Пусси райот». Сами пусечки мне малоинтересны. Чай, не Фанон и не Иштван Месарош. Этот текст – о печальном (если не сказать позорном) состоянии мозгов нашей «левой сцены», о том, что те, кто именует себя в России «левыми» (и, главное, именует так себя публично и публично же в таком качестве выступает), не способны ни анализировать окружающую действительность, ни действовать на основе предварительного анализа, ни учитывать предыдущий опыт, то есть развиваться. Меня, как левого, именно это волнует и именно это печалит.

Написанное ниже – один из вариантов такого анализа с последующими выводами.

Панк-молебен: формальная сторона дела

Что, собственно, случилось в ХХС?

Некоторое количество православных мирян (сами пусечки же повторяют, как мы знаем, что они – верующие православные и всей душойза религию), одетых, скажем так, неканонически, вознесли молитву богородице – опять-таки неканоническим образом. То есть перед нами – обрядно-литургический спор. Небольшое количество мирян не согласилось с каким-то (мы точно не знаем, каким: может быть, большим, а может быть, и нет) количеством клириков (и мобилизованных затем ими мирян) относительно того, в какой форме и каким образом можно молиться, а в какой и каким – нет.

При чем тут светская власть? Абсолютно ни при чем. Это внутрицерковное дело, внутри церкви оно и должно разрешаться. Если пусечки – действительно православные, прихожанки РПЦ, то церковь вправе применить к ним разные санкции: отлучить от церкви, предать анафеме, наложить епитимью. Вот посадить в тюрьму не может: в отличие от дореволюционных времен церковных тюрем у нас пока что нет. Но может, кстати, пойти по другому пути (не репрессивному) и вызвать пусечек на публичный диспут.

А пусечки могут не согласиться с санкциями. В конце концов, православная (и вообще христианская) доктрина предполагает, что до небес доходит всякая молитва, исходящая от сердца. У пусечек она была, несомненно, именно такой.

Строго говоря, пусечки могут даже инициировать раскол. Чем вопрос о форме молитвы хуже вопроса о двуперстии? Ничем. Литургический конфликт может, кстати, потянуть за собой и другие обрядовые противоречия. Например, могут ли миряне (ведь пусечки – миряне) служить в храме? Думаю, многие «продвинутые» православные скажут: могут, главное, чтобы были достаточно для этого образованны. Могут ли женщины быть священниками? Опять же, подозреваю, многие скажут «да»: в других христианских конфессиях это возможно, почему не в православии? Если женщина может быть настоятельницей монастыря, почему она не может быть священником? Про разные мелочи я и не говорю. Если священник может быть байкером (мы знаем, о ком речь), почему священник не может быть панком? И то, и другое – субкультуры. Если у католиках в храмах звучит орган, а у протестантов – электрогитары, почему православным это нельзя? И первые, и вторые, и третьи – христиане.

Но опять же: при чем тут светская власть? Где здесь место для светской власти? Богу – богово, кесарю – кесарево. Где в Уголовном кодексе статья, предписывающая возносить молитвы одним определенным способом и криминализирующая все остальные способы?

Пусечки: объективные провокаторы

Можно, конечно, привычно закричать: «попы обнаглели!». Но вот в данном случае всё затеяли не попы. В «симфонии» РПЦ с российским неолиберальным государством ведущую роль играет отнюдь не РПЦ. В истории с пусечками это проявилось особенно наглядно.

Как церковь отреагировала на панк-молебен? Первоначально – вяло, можно сказать никак. А протодиакон Андрей Кураев вообще публично солидаризовался с пусечками, связав их действия с традициями Масленицы[1] (потом ему, конечно, за это влетело[2] – но это уж потом).

Кто следит за темой, тот знает, что первым внятно дал понять, какая судьба ждет пусечек, не представитель РПЦ и даже не какой-нибудь «православный общественник», а новоизбранный президент Путин. Было это 7 марта[3]. А патриарх Кирилл впервые отреагировал на события только 24-го[4]. Помнится, узнав о панк-молебне, я сказал окружающим: ну всё, они своего добились – будет повторение историй с Тер-Огяньяном и Мавромати. Но, честно говоря, я не думал, что указание поступит с самого верха.

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Мори Терри

В 1977 году Дэвид Берковиц, известный как Сын Сэма, был арестован за серию убийств в Нью-Йорке. Он утверждал, что ему приказывала убивать собака-демон. Журналист Мори Терри, усомнившись в версии Берковица, провел собственное десятилетнее расследование, которое привело его к предположению о причастности к преступлениям культа в Йонкерсе. Книга "Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма" – это глубокий анализ этого запутанного дела, основанный на собранных Терри доказательствах и показаниях свидетелей. Терри предполагает, что действия Берковица могли быть частью более масштабного плана, организованного культом, возможно, связанным с Церковью Процесса Последнего суда. Книга исследует не только убийства Сына Сэма, но и другие ритуальные убийства, которые, по мнению Терри, могли быть совершены в США. Это захватывающее чтение для тех, кто интересуется криминальными расследованиями, тайнами и мистикой.

1917. Разгадка «русской» революции

Николай Викторович Стариков

Российская революция 1917 года – результат продуманного внешнего вмешательства, а не случайного стечения обстоятельств. Книга Старикова исследует скрытые причины, раскрывая заговор, организованный против России. Автор утверждает, что Германия и ее союзники использовали революционеров и политиков для свержения царизма. Книга анализирует ключевые события, такие как проезд Ленина в «пломбированном» вагоне, и предлагает альтернативную интерпретацию событий, обвиняя внешние силы в распаде Российской империи. Автор утверждает, что уроки этой катастрофы должны быть учтены, чтобы избежать повторения в будущем. Книга предоставляет новый взгляд на исторические события, вызывая дискуссии и побуждая читателей к размышлениям о роли внешнего влияния в судьбе России.

10 мифов о 1941 годе

Сергей Кремлёв

Книга "10 мифов о 1941 годе" Сергея Кремлёва – это мощный ответ на искажения исторических фактов, используемых для очернения советского прошлого. Автор, известный историк, развенчивает распространённые мифы, предлагая объективную картину событий 1941 года. Он не только опровергает антисоветские мифы, но и предлагает альтернативную, основанную на фактах, интерпретацию причин и последствий трагедии. Книга основана на глубоком анализе исторических документов и свидетельств, что делает её ценным источником информации для понимания сложной ситуации того времени. Книга адресована всем, кто интересуется историей Великой Отечественной войны и желает получить объективное представление о событиях 1941 года.

188 дней и ночей

Малгожата Домагалик, Януш Вишневский

В "188 днях и ночах" Вишневский и Домагалик, известные авторы международных бестселлеров, экспериментируют с новым форматом – диалогом в письмах. Популярный писатель и главный редактор женского журнала обсуждают актуальные темы – любовь, Бог, верность, старость, гендерные роли, гомосексуальность и многое другое. Книга представляет собой живой и провокативный диалог, который затрагивает сложные вопросы современного общества. Письма, написанные от лица обоих авторов, раскрывают разные точки зрения на эти темы, создавая увлекательный и интригующий опыт чтения. Книга идеальна для тех, кто интересуется публицистикой, семейными отношениями и современными социальными проблемами.