Пурпурное небо

Изумрудные капельки переливались в лучах солнечного света. Элизабет надела изящные зелёные подвески и осмотрела себя с головы до пят. «Образ завершён!» – довольно решила она и задорно подмигнула стройной рыжеволосой девушке в зеркале.

– Красавица! – услышала Элизабет и обернулась.

На пороге комнаты стояла невысокая худая женщина с усталым морщинистым лицом. Глаза её, нежно оглядывающие дочь, светились добротой.

– Ты будешь не хуже невесты!

– Мама! Не смейся надо мной! Я видела репетицию свадьбы… У Эммы такое шикарное платье!

– У тебя тоже будет необыкновенное платье и замечательный муж! Даже не сомневайся!

Элизабет перекинула увесистую чёрную сумку через плечо, поцеловала маму в щёку и, выйдя из дома, окунулась в лето.

Сейчас Элизабет ничуть не жалела, что не успела купить машину и перемещается по родному городку пешком. Ей нравилось ощущать прикосновение солнечных лучей к щеке, щуриться от яркого света и, балансируя на бордюре, размахивать руками… Тёплый ветер подталкивал её в спину, игриво развевал огненные локоны, касался ладоней – в такие моменты Элизабет казалось, что она идёт с ветром за руку.

– Мисс! Купите мороженое!

Элизабет повернула голову и увидела улыбающуюся девчушку в ярко-голубом платье. Она стояла за прилавком маленького живописного фургончика. Мини-магазин был раскрашен всеми цветами радуги и походил на огромный экзотический цветок с продавщицей – Дюймовочкой внутри.

Элизабет подошла поближе и, снимая сумку с плеча, сказала:

– Хорошо! Я куплю у тебя двойную порцию мороженого, но только если ты разрешишь себя сфотографировать! Согласна?

Девочка, улыбаясь, закивала. Элизабет сделала пару снимков, убрала камеру в сумку, и, довольная, с ананасовым мороженым в вафельном хрустящем рожке, отправилась дальше.

Вскоре Элизабет услышала энергичную громкую музыку и заметила большую толпу. Заинтересовавшись, девушка ускорила шаг и подошла к кругу людей. Она, извиняясь, протиснулась в первый ряд и увидела темнокожего паренька в белых брюках и майке, лихо отплясывающего брейк босиком на асфальте. Ему хлопали и подбадривали криками. Тело юноши то изгибалось волной, то становилось угловатым и резко-опасным. Он стоял то на голове, то на одной руке, вращался с бешеной скоростью и постоянно улыбался. Элизабет завороженно смотрела на паренька. Её тело вдруг попросилось потанцевать – тут же, рядом с подвижным юношей на пыльном асфальте. Очарованная Элизабет навела объектив на танцора и сфотографировала его несколько раз. В кадр попал восторженный малыш, показывающий пальцем на талантливого юношу, улыбающаяся беременная женщина, с прозрачными, как летнее небо, глазами. Элизабет машинально взглянула на часы и поняла, что ей нужно спешить, иначе опоздает. Девушка выбралась из толпы и побежала под музыку по тротуару. Она воображала, что бежит с Олимпийским огнём по огромному стадиону, а прохожие в ярких одеждах – это зрители на трибунах, приветствующие её восторженными криками. Элизабет свернула за угол и сразу увидела дом Эммы, невесты, на чьей свадьбе она сегодня будет ловить самые необычные и трогательные моменты с помощью своего верного и пока что безотказного фотоаппарата. Элизабет недавно начала заниматься фотографией, но за два года уже стала известной в городе. Её частенько приглашали на свадьбы и семейные торжества, крестины и важные церемонии. Старый Итон, мастер фотодела, посетив её выставку, долго задумчиво курил, смотря на её фотографию «Веснушки». Выходя из зала, он сказал девушке, смотрящей за порядком: «Это новый Итон в нашем городе!».

Эти слова достигли ушей Элизабет. Она была счастлива.

И сейчас, приближаясь к особняку Эммы, девушка ощущала, как сердце её радостно бьётся. Она обожала свою работу, жить не могла без неё, а ведь это немаловажно для счастья.