Пуля на закуску

Раздирая барабанные перепонки, загрохотала очередь — и громче своего автомата взревел от восторга сержант, поразивший цель.

— Правы вы были, мэм! — выкрикнул он. — Они от попадания в лоб валятся, как кегли!

Я кивнула, оценив, что он вообще стал меня слушать. Далеко не все это делают. Далеко не все.

Мы только успели разгрузиться и стояли — Вайль, мой начальник, я и еще трое из нашей группы, — глядя вслед «Чинуку», уходящему в ночное небо. Вот тут монстры и напали.

Ситуация сложилась угрожающая. От белого сельского домика, где мы договорились встретиться с группой, приданной нам для усиления, нас отделяло не меньше ста ярдов. Почти вся наша техника была еще в ящиках — в том числе новейшее оружие, которое привез Бергман ребятам из спецсил. А оно бы нам сейчас очень пригодилось.

В наплечной кобуре у меня висела «Скорбь» — «вальтер» с укороченным стволом, который Бергман переделал так, что им можно убивать и людей, и вампов. Ну и обычный набор вспомогательного вооружения. В частности, шприц со святой водой в подпружиненных ножнах на правой руке. Три метательных ножа в левом рукаве — просто на всякий случай, и боло, доставшийся в наследство от прапрадеда, — в кожаном кармане, нашитом на правой штанине. А все прочее — в старом кейсе на спине, то есть в данном случае — недоступно.

Вайль держал трость — мечту антиквара, — которую всегда носил с собой, а в трости таился клинок не менее смертоносный, чем его владелец. Хотя с виду Вайль казался куда уязвимее, чем я, противники его недолго пребывали в этом заблуждении. Высокий широкоплечий вампир, который уже восемь месяцев как мой начальник и два месяца как мой схверамин, носит с собой арсенал настолько эффективный, что остается в живых уже почти триста лет, из которых восемьдесят работает на ЦРУ. Мои четыре года стажа на этом фоне выглядят жалко, но если учесть, сколько я за это время успела сделать, то можно считать год за семь — как у собак.

Бергман и Кассандра, наши консультанты, были безоружны, поэтому мы держали их в середине плотного круга, составленного из нас и нашего новичка. Коул Бимонт влился в наши ряды, когда его бизнес частного детектива сгорел (в буквальном смысле слова) в результате его участия в одной из наших операций. Мы с Вайлем обеспечивали силовые функции, Бергман — мозговую деятельность, но у Коула оказался такой дар к языкам, о котором все мы и мечтать не могли. Еще у него была Чувствительность, приобретенная в детстве, когда он утонул в пруду и был реанимирован долгие минуты спустя.

Его Дар оказался незаменимым на нашей последней операции, где он единственный умел говорить по-китайски, и вот на этой, потому что никто из нас не знает фарси. То, что Коул стреляет с точностью и хладнокровием снайпера, тоже делу не помеха. Любимое его оружие — девятимиллиметровая «беретта-шторм», которую он сейчас уверенно держал в левой руке. «Паркер-Хейл М85» так и остался в чехле на спине.

— Ночное зрение! — крикнула я ему, и тут из черноты пустыни повалили твари. От поднятого ими рева и внезапности нападения казалось, что их целая армия.

Коул включил ночное зрение, я тоже зажмурилась на пару секунд — для активации специальных линз, которые изобрел для нас Бергман. Они корректировали любые недостатки зрения вблизи, вдали и в темноте. Острота зрения, которую я получила, пару раз отдав кровь своему начальнику, плюс усилители Бергмана с зеленой каймой открыли мне завораживающее зрелище.

Их было двадцать, не меньше, и летели они на нас со всех сторон. Рваные халаты, усыпанные песком волосы, развевающиеся на бегу. Резкие черные контуры подсказали мне, что это за твари, а жутко мигающий третий глаз посреди лба подтвердил гипотезу. Где-то в глубине души я аж выругалась, топнув ногой: «Да что за твою мать? Хоть бы дух перевести дали!»

— Сборщики! — заорала я. Удачно, что волосы у меня заправлены под черный шарф и не мешают смотреть. — Цельтесь в лоб!

Ребята из спецсил ждали возле дома и двинулись к нам, когда мы разгрузились. Двое из них оказались от нас ярдах в десяти, когда началась атака. Отреагировали они восхитительно быстро, озадачив ближайших противников огнем из «М4». Мою команду они вроде бы выполнили, но я почти сразу поняла, что они метят недостаточно высоко. Их пули приходились между ушами. Для любого противника — вполне подойдет, но не для сборщика. Те лишь слегка сбавляли темп, даже не падали.

— На них щиты! — крикнула я. — Единственное слабое место — третий глаз!

А потом мне стало не до солдат.

Сборщики лезли со всех сторон, и я вдруг поняла, каково это — быть рок-звездой. Нас готовы были растоптать, смять, снести. Но этой толпе нужны были не автографы, а кровь.