Пуля для звезды. [Пуля для звезды. Киноманьяк. Я должен был ее убить. Хотите стать вдовой?]

Стояла зловещая тишина. Лишь изредка ее нарушал скрип хлопавших от ветра оконных рам.

Все затаилось, даже шторы таинственно зашевелились. Было довольно темно, лишь далекие уличные фонари отбрасывали на полуоткрытую дверь террасы неясные тени, которые можно было принять за творение художника-модерниста.

Внезапно раздались шаги, тяжелые шаги по булыжной мостовой. Они стали громче, должно быть, человек проходил мимо самого дома, а затем снова стихли. Несколько секунд было темно и тихо.

Однако тихое поскрипывание досок пола указывало на то, что в комнате кто-то есть. Тот же скрип повторился, затем сменился осторожными шагами. Казалось, кто-то очень тихо крадется по комнате.

Теперь показалась тень. Высокий стройный мужчина остановился посреди комнаты. Слышно было его дыхание. Он неосторожно толкнул кресло-качалку, которое тут же придержал левой рукой. Правую руку медленно опустил в карман и вытащил пистолет. Тренированным движением проверил магазин, защелкнул его вновь и снял оружие с предохранителя.

В тот же миг опять раздались приближающиеся шаги. Дверь в сад приоткрылась, теперь шаги были слышны у самого дома. Каблуки громко стучали по камням террасы.

Вдруг откуда-то послышалась музыка — и мужчина, ожидавший в темной комнате, вздрогнул. Можно ли было так издалека услышать радио в автомобиле? Музыка, вначале мелодичная, стала звучать быстрее и резче.

Мужчина в комнате лихорадочно левой рукой вытер лоб. В дверях террасы показалась крупная колышущаяся тень, которая все больше принимала очертания человека. Он, казалось, колебался — по-видимому, не ожидал найти дверь приоткрытой. Человек взглянул на свои наручные часы, затем распахнул дверь еще шире и, буркнув что-то про себя, вошел в комнату. Теперь он находился в трех метрах от дула пистолета, совершенно не подозревая об этом. Рука его потянулась к выключателю, однако зажечь свет он уже не успел.

Мужчина за креслом-качалкой нажал на спуск пистолета. Тишину разорвали три выстрела, каждый из которых на таком малом расстоянии должен был достичь цели. Тот, другой, вздрогнул, его отбросило на шаг назад, об обхватил себя обеими руками, словно пытаясь устоять на ногах. Потом его колени подогнулись, и он упал к качалке, прополз немного и затих.

Мужчина с пистолетом замер на месте, широко расставив ноги. Он еще раз вытер взмокший лоб, потом уронил на пол пистолет.

— О’кей, стоп! Дайте свет!

Тотчас же стало светло, и осветитель выключил средний прожектор, который до того освещал дверь террасы. В студии тут же воцарилось оживление.

— Это пойдет, — сказал Гэс Андерс в микрофон и тотчас получил из громкоговорителя ответ:

— Меня тоже устраивает!

Андерс встал и подошел к обоим актерам, один из которых уже успел подняться с пола и отряхивался. Другой обеими руками пригладил свои черные волосы.

— Как насчет перерыва, Гэс? Мне очень хочется пить.

— Хорошо, сделаем перерыв, — Андерс взглянул на часы. — В пятнадцать часов сцена шоу!

Ассистент режиссера громко повторил слова Гэса Андерса:

— Перерыв! В пятнадцать часов сцена шоу!

Секундой позже захлопал в ладоши администратор, молодой человек с угристым лицом:

— Внимание!.. Перерыв до пятнадцати часов, затем вся сцена шоу в третьей студии! Прошу не опаздывать!

Ассистент режиссера покачал головой.

— Чушь, Стив — в пятнадцать часов в седьмой студии!

Гэс Андерс, который в это время подошел к Джеку Рикарди, покосился на ассистента.

— Почему вдруг седьмая? Я знаю только о третьей студии!

Пив Слейгер поднял обе руки.

— Сожалею, Гэс, но сегодня с утра произошли изменения. В третьей работают другие, для нас предоставлена седьмая.

— О’кей, о’кей, — кивнул Гэс Андрес. — По мне хоть на Луне, если там все уже готово. Очень мило, что я тоже узнал об этом, в конце концов я ведь всего лишь режиссер.

Он потащил Джека Рикарди к выходу.

— Ах, эта неразбериха, ты должен радоваться, Джек, что только раз проходишь через это.

Когда дверь студии закрылась за ними, Рикарди чуть устало улыбнулся. Потом с удовольствием потянулся.

— Да нет, покоя, у меня как раз не предвидится, Гэс. Дома уже лежит одно предложение, а завтра я ожидаю другое.

Они остановились перед гримерной Джека Рикарди.

— Твой контракт не продлили?

Рикарди отмахнулся.

— Я не хочу, Гэс. И если старик еще до субботы приползет на коленях, я скажу: спасибо, не надо. После трех лет хочется перемен.

Андерс покачал головой.

— Никак не могу себе этого представить. Без тебя фирма не выживет.

— Прекрати, или я заплачу, — ухмыльнулся Джек, они кивнули друг другу, и Рикарди вошел в свою гримерную. Он тяжело опустился в модерновое кресло и вытянул перед собой ноги. Джек сильно устал и был в очень плохом настроении. Он слишком хорошо знал, что означала обычная болтовня в студии: ничего… даже меньше, чем ничего. Гэс Андерс сделал бы следующий телефильм с другой звездой точно так же хорошо или так же плохо, во всяком случае, для него это безразлично.

Раздался стук, но прежде чем Рикарди успел что-либо ответить, вошел его гример Эрик Вильямс.