Пугало

Перевод с английского Сергея Трофимова

Так уж случилось, что однажды вечером член городского совета, помощник директора фирмы «Компракс», инженер Роберто Пауди страшно разозлился. Он поймал нянечку Эстер на месте преступления, когда та, пытаясь успокоить его сына, в пылу раздражения вскричала:

— Ну, погоди, негодник! Если ты не будешь меня слушаться, ночью в твой сон прилетит Пугало!

Роберто Пауди был категорически против применения глупых угроз в процессе воспитания. Он считал, что именно бессмысленные сказочки о добре и зле вызывают болезненные комплексы в неустойчивой психике ребенка. Пауди как следует отчитал девушку, и поскольку та в слезах убежала из дома, ему пришлось укладывать сына в постель самому, успокаивая его обещаниями дорогого подарка.

Той же ночью, паря по привычке в воздухе, Пугало оказалось в комнате, где спал Пауди, и посещение монстра доставило инженеру несколько беспокойных минут.

Пугало, как вы знаете, принимает различные формы в зависимости от обычаев страны, в которой оно появляется. В этом городе оно с незапамятных времен выглядело как гигантское черное существо, похожее на помесь гиппопотама с тапиром. На первый взгляд оно казалось просто ужасным. Но потом, при более близком рассмотрении, все замечали снисходительный изгиб рта и почти нежные искорки крошечных глаз, придававшие ему выражение, которое можно назвать каким угодно, но только не злым.

Конечно, в более серьезных ситуациях Пугало могло вызвать и трепет, и даже страх. Но, как правило, оно выполняло свою миссию очень осторожно. Приближаясь к ребенку, которого следовало упрекнуть, оно старалось не будить его и ограничивалось лишь проникновением в детский сон, где и оставляло незабываемый след воспитательного характера. Каждый знает, что сны маленьких детей безразмерны, и в них может войти любое гигантское существо. Поэтому Пугало могло совершать во сне все необходимые маневры, и даже самый крошечный сон никак не стеснял его свободы.

Когда оно возникло перед Пауди, дружеская ухмылка древнего существа превратилась в физиономию профессора Галлурио, который уже два месяца временно исполнял обязанности директора фирмы и порой доводил до белого каления своих помощников чрезмерной строгостью и безрассудством. В течение всего сна авторитет и общественное положение инженера подвергалось опасному риску, а когда Пауди проснулся в холодном поту, то увидел перед собой монументальную заднюю часть ночного кошмара, потому что в этот момент Пугало проходило сквозь стену. (Сами понимаете, что окно для такого громоздкого создания оказалось слишком узким).

Утром Пауди наотрез отказался извиняться перед обиженной Эстер. Кроме того, лично убедившись в реальности Пугала, инженер не только воспылал негодованием, но и поклялся сделать все возможное, чтобы избавиться от гнусного существа.

Несколько последующих дней он изводил жену, друзей и коллег по работе темой монстра из сна. И хотя разговоры обычно велись в шутливом тоне, Пауди с удивлением понял, что Пугало многими людьми воспринималось как вполне доказанный факт — его находили таким же естественным явлением, как дождь, землетрясение или радуга. Лишь сеньор Гемонио из юридического отдела недоуменно пожал плечами — да, когда он был маленьким мальчиком, ему доводилось слышать какие–то рассказы о Пугале, но до сих пор он считал эти слухи бессмысленными идиотскими сказками.

И тогда, словно затаив к Пауди злую ненависть, Пугало начало навещать инженера каждую ночь, неизменно принимая зловещий облик профессора Галлурио. Оно строило члену городского совета гадкие рожи, пока тот не вскакивал с постели, разбрасывая подушки по углам. А однажды Пугало влетело в его спальную и уселось Пауди на грудь.

Поэтому нет ничего странного в том, что на следующем заседании совета он переговорил по этому поводу с несколькими коллегами.

— Как мы можем допускать такой позор, достойный мрачной эпохи средневековья? Мне кажется, ситуация требует решительных действий до полного искоренения проблемы!

Потом последовали краткие беседы в коридорах и неформальный обмен мнениями. Наконец престиж Пауди смел все преграды на пути, и через два месяца этот вопрос вынесли на городской совет. По веским причинам и дабы избежать невежественного осмеяния, в повестке дня ни слова не говорилось о Пугале, и только пятый пункт гласил, что «глубокое сожаление вызывает наличие угрозы ночной мирной жизни города».