Паблик [Публичная]

– Знаешь, Лен, что мне в тебе всегда больше всего нравилось?… То, что ты никогда не стоишь на месте. Ты всегда развиваешься. А это главное в жизни. Вот кем ты была еще каких-нибудь десять лет назад? Банальной публичной личностью? Ну да, с незаконченным юридическим образованием, конечно, но уж кому-кому, а не тебе рассказывать, как в наших кругах люди образование получают. Но ты сделала себя сама. Да, диплом не получила, но ты нашла выход! Вначале стала юристом-философом. А это уже новый уровень юриспруденции. И, казалось бы, надо было остановиться, ведь именно ты придумала этот термин, так сказать, ввела его в оборот. Это сейчас юрофилов развелось как собак нерезаных, а ты-то стала первопроходцем, сказала новое слово. Но тебя надо знать. Всего через несколько лет ты уже была юриспрактиком. И это из философов-то! Таких переходов вообще единицы. Тебе по факту уже даже стал не нужен диплом. И вот, наконец, теперь ты паблик-ин-ло (прим.: public in law, англ. – публичный в законе). И это всего за какой-то косой десяток лет! Я, правда, просто преклоняюсь перед тобой. Ты не только неиссякаемый фонтан идей, но еще и настоящий профессионал по части того, как их вшить людишкам в котелки. Именно поэтому я и здесь.

Инжира смотрела на меня своими большими коровьими глазами. Ее большие коровьи губы, наконец, сомкнулись. В этот момент я думала только о том, как бы они только снова не пришли в движение. Каждый раз, когда это происходило, я не могла отвести от ее рта глаз, как ни пыталась. Вначале я пробовала себя уговаривать, что так пялиться на клиента неприлично. Но уговоры никогда не помогали. Тогда я начинала щипать себя за ноги. Мои руки лежали под столом, я всегда готовилась к ее приходу и заранее их убирала, чтобы Инжира ничего не просекла. Эффекта от пощипываний тоже никогда не наблюдалось, мой взгляд все равно оставался приклеенным к ее рту. Вроде надо было уже давно привыкнуть, ведь я знала Индиру Равилевну Полух'aмскую еще до того, как она переименовалась сначала в Инжиру Равилевну, а потом и в Инжиру Равиолевну. То есть полжизни. Но сил не было. К такому не привыкают.

И вот рот заговорил снова. Я мысленно вспотела от предвкушения, слишком уж хорошо ее знала…

– Не смотри на меня так смущенно, Лен, не думай, я не преувеличиваю. Ты – гений. Это ведь ты подарила мне «Инжиру», просветила деревенщину, что имя – это наше все. Сколько мы с тобой знаем этих Зой, Клав и Матрён, ставших Анжеликами, Джульеттами и Эвелинами? Или, наоборот, Маш, Даш и Наташ, переименовавшихся в Анфис, Фёкл и Степанид… А я такая одна. И меня каждая людишка знает. Вначале мы с тобой имя новое создали, затем программу действий составили, а уж потом и отчество подкорректировали. Тогда-то все и заработало! Как будто ты мне карму подчистила, а не паспортные данные! Сколько у нас балаганов о еде в Авкс'oме ежедневно проходит? Во-от! Молчишь, киваешь! Как собак нерезаных. А Инжиру знают все. И это только благодаря тебе. Но я не могу просто сидеть и смотреть тебе в рот. Мне тоже надо подтягиваться на новый уровень.

Подумалось, что это еще был вопрос, кто из нас кому смотрел в рот. Точнее, на рот… Я сидела с самым тупым из всех своих выражений, но Инжире казалось, что это было смущением. Хорошо. Я заставила себя отодрать взгляд от рта клиентки и быстро посмотрела в зеркало, висящее за ее спиной. Мне надо было увидеть себя со стороны. Раз именно это выражение лица так хорошо отрабатывает, в следующий раз надо будет использовать точно такое же.

– Балаган о еде – это уже не актуально. Сейчас люди такие темы для людишек придумывают, что меня просто зависть берет. Ты слышала, сколько бабок срубили Регина Дубина и Коля Обездоля за прошлый сезон их балагана?

– Это слухи.

– Да, слушай, мне бы даже десятой части такой суммы хватило. Времена меняются. Зарабатывать, просто промывая мозги, уже никому не удается. Честным трудом теперь нормальными суммами не разжиться. Людишки стали до того примитивны, что им трудно что-то промыть. Там пусто, не с чем работать. Да и тупо балаганы уже никого не развлекают. Дожили… Мы теперь должны перед ними плясать, каждый раз придумывать что-нибудь новенькое! И я вот подумала, что хоть мне уже и не двадцать лет, как всем этим новоиспеченным звездам, но все же для меня тоже пришла пора что-то менять. Пока не поздно. И в этот раз я к тебе не за советом, а с идеей.

– То есть за советом все же?

– Не поняла?

Куда уж тебе, подумала я. Но вслух сказала другое.

– Идея, может, у тебя и есть, но что с ней делать, ты не знаешь. Поэтому и пришла.