Птица колибри зимы не боится

Порыв теплого весеннего ветра пронесся по квартире и с громким стуком захлопнул форточку. Я вздрогнула и, очнувшись от воспоминаний, снова принялась перебирать тоненькую стопочку старых выцветших черно-белых фотографий.

Вот мы с ним вместе сидим, обнявшись, на пирсе и болтаем ногами. Внизу пенится волнами Черное море. На мне мой любимый белый сарафан из марлевки, который с трудом достала для меня мама, и я потом несколько лет с удовольствием его носила. И до сих пор сарафанчик этот у меня цел. Лежит на антресоли. В одном чемодане вместе с маминым свадебным платьем, первой в жизни Ольгиной распашонкой, ее чепчиком, моими первыми латаными-перелатаными настоящими американскими джинсами и еще несколькими подобного же рода памятными вещицами — из тех, что, естественно, никогда уже не наденешь, а выкидывать рука не поднимается.

Я снова вглядываюсь в фотографию. Наших лиц почти не разобрать, слишком мелко они получились. Тот, кто нас снимал, стоял далеко на берегу, но понятно, что мы улыбаемся, а за нашими спинами — его приятель, который изо всех сил кривляется и строит нам рожки.

Беру следующую фотографию. Тоже крымская. А вернее, гурзуфская. Мы с ним в профиль, минус приятель. Оба одновременно вгрызаемся в один огромный и сочный персик. Где мы такой нашли, совершенно не помню. Зато отчетливо запомнилось, что было очень вкусно, очень смешно, и мы все перемазались липким соком. Вон он бежит по нашим подбородкам! Господи, как давно это было! Целых двадцать лет назад! Но лиц и на этом снимке как следует не разглядеть. Чересчур уж искажены гримасами.

Я беру следующий снимок. Здесь мы оба почему-то очень нарядные. Стоим на набережной Ялты. Я все в том же белом сарафане, а он — в костюме «сафари». Жутко модная тогда вещь. Он обнимает меня за плечи, и оба мы сосредоточенно смотрим в объектив.

В Ялту мы прибыли на экскурсию. Вот только забыла, то ли нас возили в домик Чехова, то ли в Ливадийский дворец. Впрочем, это-то как раз и неважно. Главное, на этом снимке лицо его лучше видно, чем на предыдущих. Правда, на следующем снимке он вышел еще лучше, его сняли одного крупным планом на фоне ствола какого-то экзотического дерева. Кажется, это была секвойя и, кажется, в Никитском саду. Правда, я могу ошибаться.

Пристально вглядываюсь в его лицо. Похож или не похож? У юноши с фотографии худое продолговатое лицо, большие, но глубоко посаженные светлые глаза. На черно-белом снимке, естественно, не разберешь, какого они цвета, но я-то отчетливо помню, что серые! Серо-зеленоватые, опушенные длинными ресницами! И брови — густые, темные, слегка сросшиеся на переносице. Нос крупный, но тонкий, с легкой горбинкой. Губы пухлые, но четко очерченные. А подбородок и скулы острые. И густые, довольно длинные темные волнистые волосы. К концу смены шевелюра успела у него здорово выгореть. Но главное — рука, которой он опирался на ствол дерева. Конкретнее — большой палец. Даже на поблекшем от времени снимке заметен длинный белый шрам, тянущийся от ногтя до самого запястья.

Руку он распорол в первый же день нашего приезда в международный студенческий лагерь «Спутник». Нырнул с пирса в море. А там торчала какая-то железяка. Пришлось ему зашивать палец. Врач шил, приговаривая: «Ерунда, до свадьбы заживет», — и все на меня косился при этом. А мы ведь с ним только-только познакомились, и еще ничего ровным счетом между нами не было.

Так похож или не похож? На мужчину, которого я встретила вчера? Я снова и снова пристально вглядываюсь в юношу на фотографии. Волосы. У вчерашнего мужчины на голове был короткий темный ежик с сильной проседью и высокие залысины на лбу. А у молодого человека на фотографии лоб совсем невысокий, залысины отсутствуют вовсе, однако прошедшие двадцать лет вполне могли внести подобные коррективы.

Брови у мужчины уж точно гораздо гуще, нежели у того, кто на фотографии. Такое, впрочем, возможно с учетом двадцати прошедших лет. У мужчин после сорока брови отчего-то либо вообще вылезают, либо принимаются бурно куститься и колоситься.

А вот овал лица у вчерашнего мужчины совершенно иной! Никаких острых скул. Подбородок квадратный. Щеки плотные, да к тому же поросшие трехдневной щетиной. Эта мода весьма прижилась у наших мужчин. Подозреваю, некоторые из них считают, что таким образом скрадываются природные недостатки лица. Правда, у вчерашнего мужчины никаких недостатков я не заметила. Ну, разве что ему стоило бы скинуть пяток килограммов.

Глаза? Да, они у него действительно серые. Однако, кажется, они гораздо светлее, чем у того, молодого. И скорее просто серые, не в зелень.

Нос вот точно гораздо толще. И совсем некрупный, вполне пропорциональный лицу. Губы совсем не пухлые, а четко очерченные, даже скорее жесткие.