Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

Осенью в Сильфасских горах было красиво: алые кустарники, деревья с золотой листвой, голубые ленты рек, бежавших где-то внизу, в головокружительной пропасти. И самое главное — Лиловые водопады, которыми я любовалась издалека. Говорили, что водопады таят в себе древнюю, скрытую магию, и я охотно верила. Жаль, что близко подойти к ним не могла.

Но сейчас у меня не было времени отвлекаться на прекрасные пейзажи. Или смотреть на горные верхушки, пока ещё зелёные, а не укутанные снегом. Госпожа Тэрль послала меня с серебряным кувшином к роднику, и я спустилась вниз на летающем ковре — хэргмэ, — думая лишь о том, чтобы поскорее справиться со своей задачей. Госпожа Тэрль не любила ждать! И сердить её не следовало.

Родник бил прямо из-под земли, окружённый травой, фиолетовыми цветочками и камнями. Я подошла, села на корточки, подобрав простое холщовое платье, и сунула кувшин под воду. Он начал заполняться медленно, но верно, и уже оставалось немного, когда за спиной зазвучал мужской голос:

— Феолике! Вот ты где!

Я оглянулась, чувствуя знакомый прилив беспокойства. Высокий, худой, как жердь, длинноносый садовник Бади месяц как не оставлял меня в покое. То дарил самые мелкие розочки — крупные госпожа Тэрль ставила в фарфоровые вазы, — то пытался вручить записку, то подстерегал и путано объяснялся в любви. Не проходило и дня, чтобы Бади не остановил меня где-нибудь в коридорах замка. А теперь, похоже, решил преследовать везде!

— Бади, я выполняю приказ госпожи Тэрль, — поспешно сказала я и увидела, как он обошёл ковёр, оказавшись в пяти шагах от меня. Светлые, глубоко запрятанные под низкий лоб глаза садовника странно блестели. Я никогда ещё не видела у него такого выражения лица. Словно жаждал что-то сделать, но не решался.

— Успеешь. Сперва меня послушай, — отрезал Бади. — Феолике, ты знаешь, что очень мне нравишься. Сколько ещё томить будешь? Я человек простой. Сил терпеть не осталось, — он стукнул себя по груди кулаком, покрытым редкими тёмными волосами. — Убудет от тебя, что ли? Или брезгуешь? Сама знаешь, что никем больше служанки тебе не стать!

Его слова обожгли меня, как плетью. Бади говорил правду — нет, он швырнул эту правду мне в лицо, не заботясь, как я буду себя чувствовать. И если раньше я жалела его, хоть и отказывала в свиданиях, то сейчас разозлилась. Насколько вообще способно злиться такое бесправное, отверженное существо, как я.

— Бади, — сухо сказала я, поднимаясь на ноги с полным воды кувшином в руке, — давай забудем этот разговор, хорошо? Ты мне не нравишься. Хватит за мной ходить и приставать. Я не люблю тебя и никогда не полюблю. Понимаешь?

Бади медленно опустил кулак, который до сих пор прижимал к груди. И так же медленно кивнул:

— Понимаю.

Я с облегчением кивнула и заторопилась к своему хэргмэ, придерживая кувшин обеими руками. И вдруг садовник бросился на меня. Я вскрикнула, выронила кувшин, холодная вода потекла по ногам, вмиг промочив платье. Грубо схватив за плечи, Бади повалил меня на землю. Я начала вырываться, и щёку обожгло болью, когда он отвесил мне оплеуху.

— Не смей! — Отчаянно отбиваясь, я смогла дотянуться до кувшина, который лежал неподалёку. Ударила Бади по голове, и его хватка ослабела; мне удалось отползти от него на четвереньках, а потом я рванулась прочь. Затрещал подол платья, когда садовник попытался удержать меня. Оставив в его руках лоскут ткани, я вскочила и понеслась вперёд со всех ног, надеясь, что мне удастся пересечь черту.

«Пересечь черту» означало, что желтоватый опаловый браслет на моей правой ноге сработает, и магией меня перетащит в замок Хеннет. Потому что я не имела права удаляться от него дальше, чем на сто взмахов драконьего крыла. И знала, что госпожа Тэрль и её супруг, господин Хеннет, накажут меня, решив, что я пыталась сбежать. Но я не видела другого способа избавиться от преследования Бади, от ужаса, который угрожал мне, если я попаду в его руки!

— Стой! — Бади настиг меня, сгрёб в охапку, прижал к стволу высоченной берёзы. Я закричала, зовя на помощь, которой было неоткуда ждать. Бади снова ударил меня, и слёзы хлынули из глаз. Я была совершенно беспомощна перед этим мерзавцем. Если опаловый браслет на правой ноге удерживал меня от побега, то второй такой же — на левой, — сдерживал магию. И это было горше всего на свете.

— Будь тихой и послушной, как овечка, — прошипел Бади, больно стискивая мои плечи жилистыми руками, — и, может, тебе даже понравится…

От слёз я мало что видела, но мне показалось, что небо потемнело, заслонившись огромной тучей, и поднялся ветер. Бади отпустил меня, оглянулся… и налетевшим вихрем его снесло с ног. Раздался вопль, а затем наступила тишина.

Я тоже оказалась на земле и, зажмурившись, в страхе прикрыла голову руками. Сердце бешено колотилось в груди.