ПСС

Вот трясут мои плечи:

"Эй, мужчина, не спать!

Остановка конечная!

Вылезай, твою мать!"

Из автобуса в вечер я

Неуклюже шагнул

Взяв клеенчатый, клетчатый,

Челноковский баул.

И от станции в сторону

Я побрел вдоль оград

Где стоит над заборами

Ядовитый закат.

Не сверкает здесь золото

Здесь огни не горят

Ни деревни, ни города -

Слобода да посад.

Здесь Всевышний насупился,

Здесь ни моря, ни гор

На бесплодных, на супесях

Здесь живут с давних пор.

Под свинцовыми тучами

Возле мутной реки

Эти люди живучие

Словно те сорняки?

Налетали татары ли

Лютой смертью в седле -

Царь с князьями-боярами

Хоронился в Кремле.

Чтоб со стен белокаменных

Наблюдать, как горят

Городские окраины,

Слобода да посад.

Но чуть пепел рассеется

И отхлынет номад

Воскресал вроде Феникса

Разоренный посад.

Сквозь кострища, проплешины

Толщу снега и льда

Пробивались, сердешные,

Как в саду лебеда.

Крыши дранкою крыли

Расцепляли вагоны.

Наполняли бутыли

Голубым самогоном.

Вешали занавески

Не бедней городских

Громыхали железками

В небольших мастерских.

В огородах потели

Запасали компот

Пропивали в неделю,

Что скопили за год.

Чтили батьку усатого

И как камень ко дну,

Уходили солдатами

На любую войну.

На Страстной яйца красили,

Чтоб держаться корней,

Отмечали все праздники:

Девять дней, сорок дней…

И под пенье метели

У заклеенной рамы

Телевизор смотрели

Долгими вечерами.

Где на главном канале

Политолог-еврей

Все запугивал вами

Малолетних детей.

Здесь любили подраться.

Ловко били под дых.

На субботние танцы

Не пускали чужих.

Здесь в глухих подворотнях

Набирали ребят:

Кого в "Черную сотню"

Кого в "Красный Джихад".

Славить мудрость начальства,

Разгонять гей-парад -

Ты на все ведь согласна

Слобода да посад.

Пели песни кабацкие,

Рвали воротники

Слободские, посадские

Вы мои земляки.

Помню комнатку спальную

Где ковер на стене

Шкафчик с плошкой хрустальною

Ветка вишни в окне.

Детский взгляд из-под челочки

Насторожен и смел.

И три книжки на полочке

Серии "ЖЗЛ".

В синей стираной маечке

И в спортивных штанах.

Вот сижу я на лавочке.

С мятой "Примой" в зубах.

От летящего времени

Безнадежно отстав.

Я глазами похмельными.

Провожаю состав.

Хватит гадить англичаночка

Прекращай свой маскарад

Отдавай Борис Абрамыча

Отдавай родного в зад.

Он полонием из баночки

Отравил наших ребят

Отдавай Борис Абрамыча,

Отдавай-ка гада в зад.

Поведет его по просеке

В телогреечке конвой

А пока под психов косите

Хрен вам, а не Луговой.

Вы не строгие родители

Нам тут делать экзекуцию

Свои мозги измените вы

А не нашу Конституцию.

Хорошо на вашем острове

Где традиции монархии

Здесь пожили б в девяностые

Под пятою олигархии.

Были годы девяностые

Беспросветными и длинными

Над Россией Березовский

Распростер крыла совиные.

Секретарь совбезопасности

Попирая честь и право

Сбереженья пролетарские

Прокрутил в альянсе АВВА.

Люди что ему поверили

Погибали под забором

А он сверкал плешивым черепом

По кремлевским коридорам.

На хрена его пустили

В тот кремлевский коридор?

Он, аж в солнечной Бразилии

У кого-то что-то спер.

Наподобие Распутина

Он маячил тут и там.

Он и президента Путина

Посадил на шею нам.

Он безумствовал неистово

Словно дикий печенег

Он охранников Гусинского

Сунул мордой прямо в снег.

(Кстати, и тебя касается,

Слышь, Испания франкистская?

Отдавай назад красавица

Драгоценного Гусинского.)

Разгулялись стаи серых псов

По стране моих родителей

И в коробках из-под ксероксов

Достояние расхитили.

Отобрали сбережения

И в заморских банках спрятали.

Не забудет население

Девяностые проклятые.

Об меня все ноги вытерли

Растащили нефть и золото

Доорался я на митингах

На свою седую голову.

Надрывая свои силы

Строил виллы пидарасам я

Не забуду до могилы

Девяностые ужасные.

Пил отраву без закуски

Побирался на помойке я

Не забудут люди русские

Девяностые жестокие.

В это время пили виски

И ласкали тело женское

Березовские, Гусинские,

Ходорковские, Смоленские.

Шли могучие и гордые

И сверкали как алмазы

И устраивали оргии

В штаб-квартире ЛогоВАЗа.

Только лопнуло терпение

Разогнали паразитов

Верно говорили древние

Мунди глория - транзитом.

Унес ветер словно листья

Девяностые продажные

И чекисты в руки чистые

Взяли нефтяные скважины.

Воры выправили ксивы

Что, мол, жертвы холокоста мы.

Не вернуть им дни счастливые

Не вернутся девяностые.

Отберем дворцы с удобствами

И вернем народу денежки

Не вернутся девяностые

Все не будет как при дедушке.

Пусть меня зароют в землю как

Вымершего звероящера

Нам бы только вот приемника

Чтобы, значит, настоящего.

З.Ы. (Послесловие автора).

Розни я не разжигаю

Всех люблю на свете я

Двести восемьдесят вторая

Не губи меня статья.

Данный текст не юдофобный

Я не юзер Пионер

Есть евреи превосходные

Абрамович, например.

Он трудящихся не мучает

Он не пиздит все подряд

Он главенствует над чукчами

Те его боготворят.

Кто там в дали, не мент ли?

Мимо детских качелей

Тень проскользнула к «Бентли»

С молотовским коктейлем.

Лопнет бутылка со звоном

Взвизгнет сигнализация

И над спящим районом

Вспыхнет иллюминация.

Ах, как красиво стало

Грохнуло со всей дури

Сдетонировал справа

«Майбах», а слева «Бумер»

Ах, как забилось сердце

Как тревожно и сладко