Прыжок в бездну

Ник.

– Здорово, чувак, ты уже в Москве?

– Ага, домой еду.

– Какой домой?

– А есть предложения?

– Кидай шмот и подскакивай ко мне в бар.

– Да я не спал чёрт знает сколько. Двенадцать часов в самолете, плюсуй пересадки.

– Хватит ныть, приезжай, говорю!

– Жорин, отвали.

– Слушай, если не приедешь, я соберу всех и нагряну к тебе, раскачаем хатку.

– Ладно, – смотрю на время, – через час буду. Тачку только заберу с паркинга и чемодан дома оставлю.

– Ну всё. Жду.

– На созвоне.

Двенадцатичасовой перелёт с двумя пересадками – это настоящий ад. Не люблю летать на такие расстояния, но данный полёт стал вынужденной мерой. При других обстоятельствах я бы отделался только перелётом в Англию, но тот, к кому я должен был лететь, внезапно свалил за океан, перенося нашу встречу. Когда последний год делаешь всё возможное, чтобы заполучить этот контракт, полетишь на переговоры хоть в другую вселенную. Как итог, контракт у меня в кармане.

Надеваю наушники, вытягивая ноги. Таксист что-то говорит, но мне не до этого, я хочу вырубиться, лучше на пару суток. Отец, конечно, предлагал прислать за мной машину, но я решил, что доберусь сам. Останусь сегодня у себя на квартире, а завтра к вечеру поеду за город на семейный ужин. Мама пустит слезу и скажет, что я о них забыл со своими гонками, Тейка вынесет мозг, а ба, я уверен, скажет их не слушать.

Короче, семейная идиллия. И это не сарказм. Я люблю свою семью, она у меня замечательная, в этом плане мне, как никому другому, повезло с родственниками. Только вот фамилия, отцовская фамилия, не позволяющая мне вздохнуть в этой стране полной грудью. Для многих я золотой ребёнок, ни на что не способный сам. И это бесит. Точнее бесило, раньше.

Слухи обо мне шли впереди меня, и тут ещё нужно было постараться, чтобы стать личностью, а не тенью своих предков. Поэтому я и впахиваю как проклятый, лишь бы доказать всем, что я сам чего-то стою.

Что в учебе, что в спорте. А мама говорила, что, если я пойду в спорт, легко не будет. И не важно, какой его вид я выберу. Так и случилось. Меня везде сравнивали с отцом, пытались в чём-то уличить. Когда твой отец в прошлом чемпион мира по боям без правил, то, как ни крути, это накладывает определённый отпечаток, как и то, что у твоей семьи куча бабла.

Но это в прошлом. Последние пару лет всё круто изменилось, а после моего визита в США всё изменится окончательно.

Дома бросаю сумку у двери, переодеваюсь и, взяв ключи от тачки, еду к пацанам. Дорога и пустынные улицы располагают, чтобы втопить по газам, что я и делаю. Совсем немного. Уверен, через пару дней мне придёт дюжина штрафов, но это ли сейчас важно?

В баре не протолкнуться, честно, уже отвык от этих сборищ, а как только в родной город попадаешь, так сразу, как в омут с головой, ныряешь в эти тусы.

На охране спрашиваю, где Ден, и меня любезно провожают на второй этаж. Жорин с очередной девахой, уже без рубашки, останавливаюсь в дверях, подпирая косяк плечом.

– Ну здорово!

– Никитос, – скидывает девку, – ты знаешь, что это за человек? – смеётся ей в лицо. – Иди давай, давай, – поднимается, застёгивая ширинку. – Рад тебя видеть, – пожимает руку, – выпьешь?

– Не. Вырубит.

– Всё, проехали. Может, девчонку нарисуем тебе?

– Я смотрю, ты жизнь прожигаешь, – сажусь в кресло.

– Отцовские гены. Мамка так каждый мой бодун говорит.

– Воды принесите, – прошу появившегося официанта.

– Ты  надолго?

– Пока не знаю. Месяц, может, больше, может, меньше.

– Гульнё-о-ом.

– Да ты и без меня неплохо справляешься.

– Обижаешь.

– Тебя обидишь.

У Жоры я зависаю ненадолго. Так, часа два. Выхожу на парковку, а там картина маслом. Бэха этого придурка с открытыми дверьми, подхожу ближе, понимая, что он всё- таки там. Только не один.

– Я малолетка, отпусти, придурок! – громкий визг закладывает уши.

Чё за хрень? Эта пьянь вообще ни черта сейчас не соображает. Подхожу ближе, замечая орущую девку. Клиника. Деня прибьёт эту идиотку.

Кашляю, обозначая своё присутствие, Ден сразу отстраняется. Правильно, по роже получить не желает, давно усвоил, что со мной не стоит шутить.

– Ник, да эта сучка тачку мою обчистить хотела.

Пока он орёт, смотрю на девку. Смазливая. Он вышвыривает её из тачки на землю и продолжает орать. Подбешивает уже. Девчонка не встаёт, сидит опустив голову. Не обчистила, и ладно. Да и не велика потеря, если б она у него телефон спёрла.

– Забей, не убудет от тебя. Поехали.

– Ты чё? Она у меня весь бардачок вычистила. Шалава. Охренели в край. Убью тварь!

– Протрезвей сначала, – упираюсь ладонью в его грудь, слегка отпружинивая назад. – Какого вообще тачку нараспашку оставил?

– Поссать ходил.

– Поссал? Ладно, вали домой, завтра тачку заберёшь.

– А с этой чего?

– А с этой я сам. Ключи отдай.

Выпроваживаю Жорина, замечая, что всё это время она смотрит на меня исподлобья. Изучает, щурится, злится. Щёки уже как у хомяка, лопнет сейчас. Она поднимает голову как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь, в упор смотря в её лицо. Девчонка тушуется, вижу, как она слега отодвигается назад.