Приручение. 2. Исцелю тебя

Восемь месяцев я шел за ней по пятам. Наблюдал за ней, видел как рос ее живот, а глаза тускнели от горя, которое пришлось пережить. Я не должен был лезть в ее жизнь, она была мне чужой. Но я влез. По самые уши влез и теперь не смогу уйти.

#разница в возрасте

#адекватный и порядочный герой

#сильная героиня

— Никакой ответственности. Сначала нагуляют, а потом только думать начинают! — брезгливо бросила врач медсестре.

Обе одарили меня претенциозными взглядами. Я сглотнула ком в горле, в попытке сдержать слезы.

Уже около часа я сидела в кабинете местной женской консультации, пытаясь хоть как-то достучаться до врача. У меня не было денег, чтобы пройти обследование в дорогой клинике, в которую меня направляли. А без обследования, врач не подписывала мне обходной лист. Вот уже битый час мы ходили по кругу.

Ладошки от волнения так и потели. И я без устали вытирала их о подол шифонового платья. Еще немного, я перестану в него помещаться. Уже сейчас тонкая резинка под грудью больно впивалась в кожу, из-за этого приходилось постоянно одергивать платье.

На новое платье денег тоже не было. Меня уволили с работы, как только беременность стала мешать моим обязанностям официантки. А когда я попыталась отстоять свои трудовые права, предупредили, что ругаться с частными предпринимателями опасно для здоровья.

Ничего не оставалось, как просто уйти. В кармане небольшие сбережения, под сердцем малыш от человека, который ловко проник в мой разум и сердце. А потом я жестоко поплатилась за свою наивность. И я сама виновата… Нельзя верить мужчинам!

— Богдана Николаевна, вы понимаете, что мы не можем дать вам направление в роддом без подписи терапевта в обходном листе, — скрипучим голосом вновь повторила женщина, вырвав меня из не совсем радужных мыслей. Постукивая карандашом по моим документам, она буквально буравила меня своими темными глазами.

— Да, я понимаю. Но… — бесцветно отозвалась я, теряя всякую надежду разжалобить своего акушер-гинеколога. Теперь я и вовсе растеряла все заготовленные заранее слова, под гнетущим взглядом мне было жутко неуютно. И первым делом я обхватила ладонями свой внушительный живот, словно защищая самое дорогое. Малыш заметно зашевелился, будто почувствовав всю враждебность женщины, которая — вот уже, как четверть часа не желала подписывать документы.

— Никакой ответственности, — вновь повторила она, всплеснув руками. Отбрасывая карандаш в сторону, взяла бланк с моими анализами. Поджала тонкие губы.

— Но я прекрасно себя чувствую, — поспешно выпалила я, прекрасно понимая, что сейчас начнется очередной шквал нравоучений.

— Понятное дело, — как ни в чем не бывало, продолжила женщина. — Что вам в госпитализации не откажет ни один роддом, это нарушение закона. Но… можете не рассчитывать на чистое отделение, только обсервация, — на секунду нравоучения умолкли и малыш следом утих, почувствовав мамино тепло ладоней. — А там…сами понимаете, рожают все необследованные, и с улицы, и с вокзала подобранные. И откуда только…

— Но я могу отказаться от платного обследования под свою ответственность, — мой голос задрожал, сильнее выдавая волнение. У меня никак не получалось вести конструктивного диалога. Еще немного и я была готова разреветься.

— Можете! Но у нас нет нужных вам специалистов. Это только частные клиники располагают всем необходимым.

— Но у меня нет денег на такие клиники.

Наши «нет» пересеклись в одной точке, завязались в узел, не давая шанса найти выход из непростой для меня ситуации. Я была в отчаянии. Была готова умолять, но в отстраненном лице женщины даже тенью не ложилось сострадание. Она мне на выручку точно не пошла бы.

— Был бы муж и опора, — сухо посочувствовала мне, но выходило так, словно меня вновь осуждали. — А так… наивная, нагуляла где-то в надежде удержать мужика. Что уж теперь.

Медсестра, сидящая рядом, оторвалась от кипы документов и с жаром закивала.

От подобных разговоров меня начинало мутить. Мне итак, хватало косых взглядом во дворе своей многоэтажки и сочувствующих вздохов в очередях женской консультации.

Порывисто вскочив с места, одернула подскочившее платье. И уже было потянулась за документами, как меня остановили.

— Раньше надо было думать, милочка. И сейчас не пришлось бы фыркать и показывать характер. Где будет твой характер, когда придется в одиночку ребенка поднимать?! Документы не подпишу, пока… — женщина вдруг осеклась и посмотрела куда-то мне за спину.

Я непроизвольно повернулась, тут же взглядом зацепившись за статную фигуру мужчины. Сначала поежилась от присутствия постороннего в кабинете и по обыкновению расположила ладони на животе. Немного поводила по нему успокаивающе, а заметив как за моими незатейливыми движениями пристально наблюдает мужчина, спрятала руки за спину. Поспешила отвернуться, не выдержав мужского интереса, буквально испугавшись. Вновь села на стул, почувствовав слабость в ногах.