Противоречия позднетоталитарной культуры

ПОЧТИ СЕМЬ десятилетий, прошедших с того момента, когда в Российской империи власть захватили большевики, позволяют подвергнуть историческому анализу единственную новую общественно-политическую формацию нашего времени - тоталитаризм. Другие тоталитарные системы оказались либо недостаточно последовательны и несовершенны, как итальянский фашизм, либо просуществовали недостаточно долго, как нацизм, чтобы можно было анализировать эволюцию тоталитарного явления, суть которого сводится к абсолютной власти одной партии, непререкаемому господству единственной идеологии, искоренению любой автономии и инициативы гражданского общества, постоянному всепроникающему контролю и мобилизации масс и индивидов, осуществляемым правящей партией и ее идеологией. В отличие от других тоталитарных систем, коммунистическому тоталитаризму присуща универсальность - он базируется не на расовой или национальной основе, но на интернациональной и мировой. Следовательно, коммунистический тоталитаризм -единственная поистине законченная и притом удавшаяся на практике система такого типа и представляет собою отличный материал для изучения его эволюции во времени и ответвлений в пространстве.

ОСОБЕННО интересен анализ культуры тоталитарного режима: культура, будучи выражением творчества и исканий мысли, является первой жертвой монопартийного и моноидеологического господства, а с другой стороны, такое господство не может без нее обойтись, поскольку тоталитаризм стремится в первую очередь утвердить собственные ценности как раз в сфере культуры, с тем, чтобы передавать и навязывать их своим подневольным. С религией, которая может выполнять аналогичную функцию в системах просто авторитарных, тоталитарные системы ведут борьбу, признавая ее лишь в особых случаях как подсобное средство, когда абсолютная гегемония идеологии неосуществима, однако это происходит в совершенно четких, определяемых властью границах. Это связано с тем, что тоталитарный строй, замышляя создание человека нового типа, совершенно отличного от традиционного, а следовательно, религиозного человека, должен создать собственную культуру, способную сформировать этого «нового человека».

Я думаю, что именно в таком свете следует рассматривать проблемы, встающие перед органами партии, в ведении которых находится культура советской тоталитарной системы. Поэтому недостаточно удовольствоваться анализом выступлений высших литературных или культурных сановников на очередном съезде партии. Стоит посмотреть, не имеем ли мы дело с новой фазой развития советской тоталитарной системы и чем эта фаза отличается от предыдущих. Только при таком подходе даже убогие выступления на последнем съезде КПСС смогут приобрести значение. На мой взгляд, новую фазу, в которой оказалась советская социально-политическая формация, можно определить как «позднетоталитарную». Это определение, мне кажется, подходит больше, чем имеющий хождение термин «посттоталитаризм», поскольку в Советском Союзе и странах того же типа, зависимых и не зависимых от него, сохраняются институты тоталитаризма (однопартийная система и т.д.), но внутренние и внешние условия, в которых эти институты действуют, изменились по сравнению с другими моментами этой же тоталитарной формации. Поэтому целесообразно выделить определенные стадии развития коммунистического тоталитаризма, чтобы, наконец, охарактеризовать его «позднетоталитарный» этап. Разумеется, такая задача выходит далеко за рамки короткого выступления, здесь я собираюсь просто представить в общих чертах основные этапы развития, главным образом, с точки зрения культуры.

Первая стадия, которую мы назовем «прототалитарной», приходится на период от захвата власти до переворота сверху, обычно именуемого «сталинизмом». Именно в этот период был заложен фундамент тоталитарной системы: ее основоположник - Ленин, ее идеология - марксизм. Разумеется, на этой стадии старое и новое еще сосуществуют, и, хотя окончательная утрата свободы не прошла для советской культуры даром, она живет творческим потенциалом еще уцелевшей дореволюционной культуры. К тому же, в этот период было еще возможно, при всей двусмысленности такого шага, примкнуть к революции, возлагая на нее надежды на обновление общества.