Противоположности

Комментарий Редакции: Вот уже более трех веков болотистый воздух Петербурга рождает море таинственных историй и вытаскивает на мутный свет массу пугающих совпадений. Нестандартный роман молодого автора дает редкую возможность лишний раз проникнуться тинистыми загадками северной столицы.

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В коллаже на обложке использованы фотографии: © Artem Peretiatko / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

Полдень. На улице стояла прохладная, даже знобящая погода, по крайней мере, так показалось Саше Боровскому, когда он вышел к пруду подышать свежим воздухом. Должно быть, он подумал так из-за порывистого осеннего ветра или из-за мокрых туч, которые создавали неприятное ощущение скорого дождя. Будучи легко одетым, Александр слегка озяб, поэтому попросил принести ему горячего чая перед тем как пойти к отцу.

«Для чего же я понадобился вечно занятому папе? – размышлял он, почесывая острый нос. – Быть может, я провинился, или же, напротив, преуспел?».

Оба тезиса были верны лишь наполовину, оттого Боровский находился в лёгком смятении или, вернее сказать, предвкушении назревавшей беседы. Он взглянул на чудесные часы, стоящие в гостиной возле стойки с кочергами, и проверил время. Двенадцать часов одиннадцать минут. К отцу он должен явиться в половину первого. Саша удобно устроился в кресле. Расслабившись, он погрузился в раздумья, пытаясь выяснить причину странного внимания к его персоне. Это внимание было так непривычно для него, что даже забавно.

«Гувернёр оставался доволен моей учёбой, насколько мне известно, – размышлял он вслух. – Шалости мои безвредны и последние из них не исключение, из-за них отец бы не выкроил мне своё драгоценное время. Возможно, дело вовсе не во мне, а беда пришла извне? – он начал негодовать. – Если вспомнить былое, отец часто уезжал из Осёдлого, оставляя хозяйство на своих личных «бюрократов». Тогда стоит ли мне опасаться, что папенька решил будто я вырос для столь «достойнейшей» участи?». Он выдержал паузу, так как ему принесли обещанный чай. Отхлебнув живительного напитка, он поблагодарил милую служанку и продолжил: «Чтобы отец признал меня достойным? – проговорил он удивленным тоном. – Да скорее покойный пастух Колька приведёт стадо мохнатых бестий (так он называл овец в силу личной неприязни), нежели случится так, что меня посчитают небезнадёжным. На эту роль больше сгодилась бы Таня, не будь она так молода и простодушна. Но мне ли говорить о простодушии? Человеку, что редко делал лишний шаг из поместья и долгое время верил россказням няньки о призраках местного озера, – на его лице проскочила добрая ухмылка. – Чем больше думаю, тем неприятней становится итог. Нет сомнений в том, что разговор будет «приятным», однако связано ли это лично со мной не ясно».

Он расчёсывал непослушные чернявые волосы и тихонько попивал чай, отдающий горечью и ещё каким-то странным привкусом. «Хм-м, неужто чаёк прямиком из маминых запасов? Похоже, следует снова сходить в кладовку и отложить их в дальний угол, чтобы не находили». Боровский снова отпил из фарфоровой чашки и взглянул на стрелки часов, что так ловко бегали по циферблату. Время было без двух минут половина первого. Быстро допив чай, он поставил блюдечко на столик подле кресла и спокойным шагом пошёл к отцовскому кабинету. К назначенному времени он уже стоял перед дверью, но в силу характера не удержался, чтобы постоять перед ней чуть подольше. Ему хотелось немного разгорячить отцовский нрав, чтобы было не так скучно. Прошло полторы минуты, и лишь после Боровский удосужился постучаться.

– Войдите, – ответил басистый угрожающий голос. – Ты опоздал.

– Прошу меня простить, но у Вас, папа, так много кабинетов, что я слегка растерялся и зашёл не туда.

Саша произнёс это в привычной смешливой манере, пока его отец грозно взглянул на него, жадно вдохнув воздух.

– Сегодня весьма пасмурно и зябко, тебе не кажется, отец?

– У меня нет свободного времени, чтобы оценивать погоду… в отличие от тебя. Присядь, – указал он на стул.

– Да, сегодня я могу позволить себе такую роскошь. Видишь ли, месье Пьеру не здоровится, поэтому, к сожалению, занятия отменили.

– Ты как всегда язвишь, Саша, – тяжело выдохнув, сказал он.

– Вовсе нет, ещё даже не начинал, – слегка помрачнел Боровский.

– Мне известно, отчего месье Пьер не в самом лучшем расположении духа. В этом году уже третьему гувернёру становится не по себе от твоей учёбы.

– Год? Казалось, лишь недавно месье Гастон учил меня играть на пианино, а уже прошёл целый год, – будто восхитился он.