Простой сборник (2015-2017) (СИ)

По заплывшему зеленоватой махровой пленкой стеклу бил толстый неприятный дождь. Степан, серая цапля с ярко-желтыми глазами, схватил с тумбы чешуйные перчатки и подбежал к окну чердака. Небо загородили больные тучи. Их мутило от недавнего путешествия через промышленный район города. Степан вымерил незаметную щель между четвертой и седьмой тучами, которые не успели срастись до конца, и, присвистнув, схватил солнце за нерасторопный луч. Он наслюнявил одну из перчаток и схватил солнце за луч уже двумя крыльями. Изрядно напрягшись, он потянул на себя и отошел к стене из дырявой сосны. Чтобы не сдаться на исходе сил Степан зацепился за ржавую трубу лапой. Вскоре он почувствовал, как горячее застряло в щели между тучами. Тучи завизжали от жжения и, раздвинувшись, впустили в жилой каменный район скромную горсть лучей. Степан вновь подбежал к окну и схватил свежие лучи охапкой, он закрутил их, и они стали вибрировать по спирали и, образовывая горячий радиус, разгонять тучи одну за другой. Третья и вторая оказались слабее остальных и упали на землю, раздавив два или три жилых дома в кашу. Остальные удержались в вышине, но разбежались. Тогда Степан бросил лучи на пол и придавил их свободной лапой. Они зажужжали и устремились с чердака к низкому солнцу, которое почувствовало защемленные лучи и поспешно удалилось в шалосферу.

За дверью, которой служила прибитая дверца от нездешнего шкафа, послышался топот и на чердак забежал невысокий полноватый парень, лет двадцати. Он снял шапку и, взъерошив рукой темные торчащие волосы, возгласил. – Степа, я влюбился!

Степан снял перчатки с крыльев и почувствовал дикую боль в мышцах, будто она приехала с визитом из Эфиопотапии. – Неужели это, наконец, произошло, Боян!

– Это произошло! – подтвердил парень и снял пальто, обнажив синий облегающий свитер.

Степан встрепенулся, полез на тумбу и, содрав с потолка две доски, наспех развел костер. – Поставлю чайник, – сообщил он. – За это надо выпить чаю из крыжовника.

Боян привел в порядок дыхание: последние минут пятнадцать он бежал. Подойдя к серым от черепичной пыли матрасам, Боян распластался в воздухе и упал. – Eе зовут Рада. Такая красивая! – он не мог скрыть восторга. – Поверить не могу, два года я искал жену, а теперь будто двести пудов с души слегло. Причем как! Неведомо, безо всяких ожиданий и надежд!

Степан вскипятил чай в железной банке и пропустил его через сито в две деревянные кружки. – Я очень рад за тебя, Боян. Но не уж то ты собираешься жениться, не узнав ее получше?

Боян принял кружку и, сдув зеленоватые пары кипятка, отпил с кислым привкусом. – Я уже все решил, пока бежал. Как увидел ее, на выставке мебели, два часа назад, так и все. Она та самая.

Степан устроился удобнее, сложив лапы по-кокетски, и ждал рассказов. Боян долго водил глазами по дырявому потолку, не зная что и спеть. Его разрывало от неожиданной радости. Будь он фруктом, то, должно быть, уже насквозь промок от сока. – Она лежала на одной из греческих кроватей, проверяла ее уют. Белая от чистой красоты! Я не знал, о чем с ней начинать разговоры, поэтому сразу позвал замуж, поймав ее взгляд, и, знаешь, что она ответила?

Степан мычал.

– Я не против, ответила. А я увлекся ее хрипловатым голосом, знаешь, как у ветра в пустынях Кадары. А ее лиловые губы! Мягкие, как изюм. Мы целовались, а все вокруг смотрели на нас, как на выставочных манекенов.

Он замолчал, выпив залпом остывший чай. – Завтра мы встречаемся и обговариваем свадьбу. Она обещала, что ее родители оставят ей квартиру, как она найдет себе жениха.

– Это хорошо, – заворчал Степан. – Я чувствую, что мне придется поработать над твоим костюмом, а то после выпуска из детского дома ты ходишь в одном и том же.

Боян подобрался к цапле и обнял его. – Спасибо, Степа. Я так хочу, чтобы эта свадьба стала началом нашего большого приключения! Мы поедем в Косоглазию, будем рыбачить при сиреневой луне и потеть при поцелуях!

Степан усмехнулся и похлопал Бояна по спине. – Все будет, дружище. Все будет.

Было уже далеко не утро, и в комнату Рады постучались. Она лежала на кровати и рассматривала голубой потолок. Ей было немного тревожно, однако стук в дверь предвещал легкое облегчение. Она издала протяжный ноющий звук и в комнату вошла высокая женщина со спрятанной осанкой. – Я принесла платье, – сказала женщина.

– Спасибо, мам, – еле уловимо протянула Рада.

Женщина достала выглаженное платье из-за пазухи и положила его на белоснежное кресло: рыжее от медной ткани, оно растеклось по креслу как джем по творогу.

– Волнуешься? – сказала мама, ища повод для нечаянного разговора.