Просто бывшие (ЛП)

Перевод выполнен для группы WOMEN'S MOMENTS

Перевод: savbbook

Вычитка и оформление: Books Quine

Оформление обложки: Карина (@karseel)

Я выпрыгиваю из машины, угрожающий ливень обрушивается на меня сбоку, и бегу к дому, который я посещаю чаще, чем свой собственный.

Ее дверь не заперта. Ничего удивительного.

Она ждет меня.

Мои ботинки скрипят по деревянному полу, когда я бегу по коридору и нахожу ее в спальне. Она сидит на краю кровати, ее хрупкое тело неподвижно, а в ее ледяных голубых глазах бушует опасная буря.

Глаза устремлены в мою сторону.

— Где он? — кричу я. Мой голос разбивается о ее отрешенный фасад.

— Гейдж. — Ее тон спокоен. Контролируемый. Не то, что любой здравомыслящий человек в этой ситуации. — Позволь мне объяснить.

— Что ты сделала, Мисси? — Мой голос становится все громче, все злее, все больше яда вытекает с каждым выплюнутым резким, нервным словом. — Что, черт возьми, ты сделала?

— Это все твоя вина, ты знаешь, — отвечает она. — Если бы ты любил меня по-настоящему, ничего бы этого не случилось!

— Ты сделала это из злости на меня?

Я придвигаюсь ближе под звуки сирен на заднем плане. Во мне бьется решимость добраться до нее раньше них, и я опускаюсь на колени, готовый умолять, если понадобится.

— Где он? — спрашиваю я, слезы застилают мне глаза.

Она лукаво улыбается.

— Ты никогда не узнаешь. — Эти четыре слова убивают меня, но в то же время удовлетворяют ее, когда она их произносит.

Секунды спустя шаги становятся громче, и полиция начинает прибывать.

— Будь готова гнить в камере до конца своих дней, — это последние слова, которые я произношу перед тем, как ее уводят.

Четыре месяца спустя

— Я не поджигала свою квартиру!

По крайней мере, я так не думаю.

Я впиваюсь ногтями в ладонь, пытаясь остановить себя, чтобы не смахнуть ухмылку с высокомерного лица моего засранца-арендодателя.

Ронни — этот мудак — расширяет свою ухмылку.

— Расскажешь это полиции.

— Полиции? — взвизгнула я. — Ты вызвал полицию?

— Конечно, вызвал.

Он показывает жестом в сторону того, что осталось от сгоревшего комплекса, который я называла домом сегодня утром. К счастью, пожарные потушили пламя и загружают свои вещи обратно в грузовик, пока мои соседи наблюдают за происходящим. Моя квартира превратилась в руины и пепел, мои вещи сгорели, а Ронни Дик счел нужным переложить вину на меня.

Он усмехается.

— Как раз вовремя. Они прибыли.

Его угроза не пугает меня так сильно, как должна была бы, и я заставляю себя улыбнуться, прежде чем повернуться. Это будет конфетка. Флирт спас меня от бесчисленных штрафов за превышение скорости. Они посмотрят на меня и поймут, что я не пироманка.

Эта уверенность рушится, когда я замечаю офицера, выходящего из полицейского крейсера на другой стороне улицы. Мое дыхание сбивается, моя ухмылка рушится быстрее, чем падают трусики после выпускного бала, и боль пронзает мою грудь.

Я сплю?

Я шлепаю себя по щекам. Прищуриваю глаза. Щипаю себя.

Нет никаких сомнений.

Это он.

Прошли годы, но его красивое лицо запечатлелось в моей памяти с шести лет. Никогда не наступит момент, когда я не узнаю поцелованного солнцем, великолепного мужчину, направляющегося в мою сторону. На его крепких щеках больше щетины, чем когда мы были подростками, его грудь стала шире, а мышцы крупнее.

Его миндалевидные угольно-черные глаза устремлены в мою сторону, пытаясь поразить меня, как будто я мишень, в которую ему не терпится попасть. Его деловой настрой сопровождается чувством вины. Он помнит нашу историю — как он умолял меня не бросать его, а потом сказал, что я умерла для него, когда я ушла.

Сегодня меня не спасет никакой флирт.

Я в полной жопе.

Мой отец убьет меня, когда я буду требовать залог.

Я застыла на месте, наблюдая, как он приближается, а его партнер стоит за ним. Мой мозг говорит мне бежать, но ноги не соглашаются. Вместо этого я использую это время, чтобы рассмотреть этого нового человека.

Все — от его походки до его тела — изменилось. Военно-морская форма обтягивает его крепко сложенный каркас, рекламируя каждую его модификацию. Его иссиня-черные волосы отросли от мальчишеской стрижки в старших классах. На его потрясающем лице появились жесткие черты, а сильная челюсть сжата — молчаливое признание того, что его жизнь не была сказкой после нашего разрыва.

Этот знакомый и одновременно незнакомый мужчина больше не смотрит на меня с любовью. Это ненависть. Чистая, незамутненная ненависть.