Простенькое дельце

Джоан закончила добровольную работу в больнице раньше, чем обычно. Быстро спустилась по пандусу, ведущему к стоянке машин. Если повезет, она вернется домой до темноты и перед тем, как принарядиться к выходу, сумеет разделаться с домашними делами, которыми обычно занималась вторую половину субботы. Было холодно. Джоан подняла ворот и укутала им лицо.

Она шла, смотря в землю, и заметила мужчину, только когда он обратился к ней.

— Джоан! Джоан Бейтс!

Она тут же узнала голос и лицо, хотя со времени их последней встречи прошел год.

— Томми! Ты вышел из тюрьмы!

— Ты же хорошо знаешь, судья дал мне условный срок.

Она всмотрелось в хорошо знакомое лицо, его глаза выглядели синее обычного. Еще при знакомстве она обратила на них внимание.

— Действительно, в этом городе подкупить судью не составляет труда…

— Джоан, я ждал тебя не для того, чтобы выслушивать оскорбления!

— Мне надо идти.

— Гонишь меня! Так?

Где-то в глубине души она ощущала вину. Вопреки здравому смыслу Томми Марвин всегда вызывал у нее подобную реакцию.

— Я не гоню тебя, Томми! Мне обязательно надо вернуться домой. Сегодня вечером у меня свидание.

— Конечно, субботний вечер!.. Я не осмелился надеяться, что ты будешь скучать в одиночестве. И с кем ты сейчас встречаешься?

— Ты его не знаешь, — ответила Джоан. Ей не хотелось, чтобы он знал, что она встречается с подругами по работе.

— Ты не угостишь меня стаканчиком?

Глаза у Томми сверкали, и она почти тут же почувствовала, что пригласит его. Она никогда не умела противиться его взгляду.

— Ну, ладно! Поехали! Но только по стаканчику? Если думаешь, что после годового отсутствия можешь сваливаться, как снег на голову, надеясь, что я все брошу ради тебя…

Он улыбнулся и наклонился к ней.

— Все такая же. Ты, по крайней мере, не меняешься…

Он поехал на машине вслед за ней и, как обычно, припарковался на другой стороне улицы. Вспоминая прошлые события, пока он поднимался вслед за ней, Джоан невольно ощущала какой-то неясный страх. Вряд ли Томми появился без особых причин. Он явно хотел что-то попросить, и ее терзало любопытство.

Она встретила Марвина у друзей два года назад во время празднования сочельника. Ей было двадцать семь лет, ему — тридцать один. И оба были свободными. Она не ждала ничего от работы в страховой компании и недавно порвала с женатым мужчиной, который был намного старше ее. Красавчик Томми не был занят. Казалось, он знает всех и вся. И только через несколько месяцев она поняла, что он был связан с организованной преступностью и работал сборщиком в банде, которая контролировала игорный бизнес и проституцию в западной части города.

— Как и всякая другая работа, — объяснил он ей однажды вечером. — Обхожу людей и собираю деньги, как твои страховщики. Никакой разницы…

Иногда она почти верила ему. А однажды, когда он застрял за городом из-за снежной бури, он позвонил ей и попросил заменить на «сборе». Она согласилась. Поздно вечером добралась до табачной лавочки, где ей, услышав имя Томми, вручили толстый пакет с двадцатидолларовыми купюрами. Тогда все показалось совершенно обычным и законным.

Так было до осени прошлого года, когда Томми арестовали за лжесвидетельство перед комиссией, которая занималась делом коррупции в полиции. С тех пор Джоан его не видела и думала, что он сидит в тюрьме. Сегодня он вернулся в ее жизнь, словно и не покидал ее.

— Если ты не сидел в тюрьме, почему ни разу не позвонил? — спросила она, доставая бутылку его любимого виски, к которой не прикасалась целый год.

— Меня здесь не было. Эти места стали вредными для моего здоровья, и мне подыскали работу в Лас-Вегасе. Знаешь, там летом температура поднимается до сорока пяти градусов?

— Мог написать. Или прислать открытку…

— Твоя правда. Мог бы. Но сама знаешь, как бывает… После всех неприятностей я решил, что ты не захочешь со мной встречаться… — он отпил глоток виски и улыбнулся: — По-прежнему покупаешь мое…

Она закурила и спросила:

— Что ты хочешь от меня, Томми?

Он пожал плечами, потом подошел к ней.

— Можешь позвонить и отметить свидание?

— А зачем? Чтобы я вновь провела целый год в одиночестве, пока ты развлекаешься в Лас-Вегасе?

— Теперь все иначе! У меня есть деньги!

Она молчала и смотрела на улицу. Потом закурила вторую сигарету. Посыпал отвратительный холодный ноябрьский дождик. Не лучший вечер, чтобы выходить из дома, садиться за руль. Движение замедлилось. Стоило ли встречаться с двумя девушками, с которыми целые дни проводила в конторе. Она набрала номер Бет и сказала, что плохо себя чувствует.

Утром, за завтраком, Томми спросил:

— Ты все еще работаешь добровольцем в больнице?

— Сам знаешь. Ведь ждал меня там.

— Конечно. Но я не думал, что у тебя регулярная работа.

— Вечером в понедельник и среду, а также в субботу во второй половине дня.

— Так много?

— Я сама попросила. Люблю, когда дни заполнены.

— Ты разносишь книги?

— Да. Иногда пишу пациентам письма.

Он допил апельсиновый сок и долго молчал.