Простак в мире джаза, или Баллада о тридцати бегемотах

Первого из тридцати бегемотов я увидел еще в аэропорту Внуково. Он был в зеленой брезентовой попоне, и его несли к самолету два смуглых внушительных молодых человека.

Через полтора часа бегемот вместе с нами выгрузился из «ТУ-124» на прохладном Таллинском аэродроме, по которому быстро пробегали тени легких балтийских туч.

Я влез в микроавтобус, где уже сидели молодые люди из Московской кинохроники со своей аппаратурой. Потом в открытых дверцах появился бегемот. Бакинский квартет во главе с Рафиком Бабаевым хлопотал вокруг него. Наконец устроились. Бегемот лежал у нас на коленях, смиренный и смущенный своей неуклюжестью, очень милый, и басист Альберт Ходжа-Багиров, посмотрев на своего питомца, хмыкнул и развел руками: уж вы, мол, не обижайтесь на мое чудовище.

В течение четырех дней тридцать лакированных бегемотов, сиречь контрабасов, гудели и рокотали в доме "Братства черноголовых" и в спорт-халле «Калев».

Итак, я снова в Таллине, снова вдыхаю его особый сланцево-кондитерский запах, покупаю газеты, которые пахнут совсем не так, как в наших краях, захожу в знакомое кафе, пробираюсь к стойке…

— Здравствуйте, Эва Ивановна! Какие новости?

Эва Ивановна долго рассказывает, кто женился, кто развелся, кто получил квартиру, а кто по-прежнему "очень неорганизованный товарищ".

Однажды ночью, гуляя по Старому городу, мы спорили, кто самая красивая женщина в Таллине. Претенденток было немало, и спор затянулся. Небо было синим, глубоким, с еле различимой тонкой зеленой структурой. Улица Виру завершалась уходящим в небо торцом Ратуши. Мы подняли головы и прекратили спор.

— Самая красивая женщина в Таллине — это башня Ратуши.

Да-а, в городе многое изменилось. Например, мой давно уже оплаканный герой из романа "Пора, мой друг, пора" Кянукук вовсе не погиб. Очень хорошо одетый, с застывшей улыбкой, он медленно гуляет в кулуарах. На груди у него жетон с надписью "Диспетчер фестиваля". Бегло говорит на трех языках — русском, эстонском и английском. Растут люди!

Нина Большакова не верит, что это и есть Кянукук. А вы поговорите, Нина, с товарищем. Поговорила. Да, теперь я вижу, что это он и есть. Ну, уж а улицу-то Лабораториум вы придумали, говорит усомнившаяся Нина. А вот, давайте, Нина, прогуляемся! Да, говорит Нина, действительно улица Лабораториум. Вот ведь город какой: ничего не надо придумывать, все под рукой. Какое раздолье для беллетриста!

На башни улицы Лабораториум реставраторы навели новенькие островерхие крыши. Новенькая розовая черепица на темных, засиженных голубями камнях.

На углу улиц Пикк и Ратаскаеву открылась закусочная "Десять минут", в которой можно подзакусить минут за двадцать.

Семь лет назад я влюбился в Таллин, был бурный роман в дождях, теперь я ловлю себя на какой-то странной фамильярности по отношению к этому городу, шучу вот, ухмыляюсь: годы…

Теперь я аккредитован. На воротнике у меня желтый значок с изображением трубы, клавиши которой напоминают башни улицы Лабораториум, а также ленточка с надписью «Пресса». Я аккредитован при Пресс-центре традиционного Таллинского джаз-фестиваля, посвященного пятидесятилетию Октябрьской революции. Благостно чувство аккредитованности, ощущение солидности и прочности, принадлежности и тэ пэ.

ИНФОРМАЦИЯ. В этом году на фестиваль приехало тридцать джазовых ансамблей. Здесь среди прочих — знаменитый Ленинградский диксиленд Королева-Усыскина, Ленинградский ансамбль пантомимы Григория Гуревича с аккомпанирующей группой Юрия Вихарева; квартет Евгения Малышева из Калинина, квартет «Медикус» из Львова; москвичи — квартет «Кресчендо», квартет КМ, трио Германа Лукьянова, биг-бэнд Олега Лундстрема, трио Бориса Рычкова; ансамбль молодых ученых из Новосибирска под управлением Владимира Виттиха, четверо солдат из Риги — квартет «Звездочка», таллинское трио Райво Таммика, тбилисское трио Мустафа-Заде; мастаки оружейникисамоварщики из древней Тулы — квартет Анатолия Кролла; знаменитые варшавяне — квартет Збигнева Намысловского; застенчивые шведы из Гевле — квинтет Курта Иернберга, элегантные шведы из Стокгольма — септет Арне Домнеруса; развеселые финны — квартет Эрика Линдстрема и, наконец, всемирно известные американцы — квартет Чарльза Ллойда…

Тридцать ансамблей с тридцатью лакированными бегемотами. Больше никакими цифрами я не располагаю. Знаю только, что съехалось множество фотографов, корреспондентов, наших и иностранных, радио, кино, телевидение, и великое множество любителей и знатоков джаза, среди которых был даже известный комментатор Уиллис Коновер, голос которого уже в течение двенадцати лет заставляет вздрагивать джазменов всего мира.

Да, вот еще цифра: спортзал «Калев» вмещает четыре тысячи зрителей, и все четыре дня фестиваля он был полон.