Простая история

— Понимаешь, — смущается Джус, — это простая история… только она все время плачет. Я думаю, он немножко… погуляет и приедет… но хотел бы точно знать, когда… чтобы её успокоить.

— Джус, не нужно оправдываться. Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Я немедленно схожу туда и посмотрю сам. Тем более, Зие нравятся дильшарские дыни. Сразу же и прибегу к тебе, как вернусь. Пойдем, до башни нам по пути.

Черноволосый кругленький человек с веселыми карими глазами живо вскакивает с кресла и с обычным для него энтузиазмом бежит к калитке впереди меня. Не переставая рассказывать последние столичные новости и сплетни. Словно уже забыл про ту простую историю, из-за которой пришел сегодня ко мне в гости.

Вот только я уже неоднократно имел возможность убедиться, он ничего и никогда не забывает. Джус обладает такой уникальной памятью, которая позволяет держать на контроле десятки, если не сотни больших и мелких сделок. А, кроме того, необычайной деликатностью. Мы в родстве уже почти три года, и сегодня он в первый раз обратился ко мне с просьбой. На первый взгляд совершенно пустяковой, если не знать обширность круга его знакомств. И я больше чем уверен, прежде чем прийти ко мне, он поднял на ноги не одну сотню людей.

А отсюда следует логичный вывод, ничего они не нашли. Хотя, искать иголку в куче песка значительно легче, чем человека в огромном Дильшаре. Стражники хана охраняют только его самого, его сыновей и гарем. Богатые жители сами нанимают себе охранников, а как обходятся бедные, не волнует ровным счетом никого.

На башне дежурит знакомый маг, впрочем, незнакомых мне магов в столице почти нет.

— В Дильшар. — Приветливо кивнув, прошу его и встаю в очерченный круг.

Одновременно нажимая на прикрепленный к поясу амулет личины. Ходить по Дильшару с лицом северянина не так безопасно, как думают многие жители столицы. Опасно даже в личине, многие торговцы и хозяева дорогих гостиниц держат под рукой талисманы рассеивающие магию. Но лично я за это совершенно не переживаю, сделанным для меня Клариссой амулетам личины не страшна никакая проверка.

Дильшар встретил почти летней жарой, и мне пришлось топать в одежную лавку, чтобы купить тонкую рубаху, носимую навыпуск, и шляпу из соломки. Разумеется, можно было сделать условный знак дежурному магу и переодеться в их комнате, там всегда большой запас сменной одежды, если бы не одна мелочь. Гильдия воров Дильшара держит около башни несколько пронырливых мальчишек, внимательно наблюдающих за прибывшими. Поэтому, обратиться к магом под их бдительными взорами, все равно, что поставить на свой лоб красное клеймо. Сколько бы ты дней потом не жил в городе, тебя ни на минуту не выпустят из поля зрения.

Свернув свои вещи в неприметный узелок, надвигаю шляпу на глаза так, как это делают наемники из восточных земель, и неторопливо выхожу из лавки. Лениво оглядевшись, иду в сторону порта, со скучающим видом останавливаясь почти у каждой витрины. Минут через десять, заметив следующую за мной оборванную фигурку, я довольно хмыкнул, и внезапно свернул в узкий грязноватый переулок. Пройдя по нему несколько десятков шагов, перепрыгнул через забор и, забежав за угол сарая, приготовился ждать. Он появился секунд через пятнадцать, выскочил, запыхавшись из-за угла, и попал прямо мне в руки. Точный удар по шее, горошинка снадобья в приоткрывшийся рот. Событий сегодняшнего дня соглядатай никогда не вспомнит.

А я заворачиваю в свой узелок соломенную шляпу и достаю взамен вышитый тебетей и такой же пояс. Все это я неприметно взял в одежной лавке, компенсируя себе явно завышенные цены торговца.

Закончив маскировку, перепрыгиваю через забор в обратную сторону, и не спеша выхожу на оставленную несколько минут назад улицу. Почти сразу в мое лицо на секунду впиваются подозрительные взгляды двух парней, с досадой внимательно разглядывающих толпу прохожих. И сразу уходят в другую сторону, абсолютно не похож респектабельный южанин с округлым брюшком, подхваченным вышитым поясом, на стройного наемника в соломенной шляпе.

А я гуляющим шагом направляюсь в сторону, противоположную той, куда шел еще недавно. Присматривая себе гостиницу подешевле, там всегда больше народу и меньше любопытных глаз.

Возле гостиницы, что приглянулась мне, сидит бедно одетая старуха с грубо намалеванным портретом в руках. Что-то знакомое почудилось в небрежно нарисованных чертах парня, где-то я уже видел точно схваченный неизвестным художником прищур.

— Кто это, нани? — решив, что женщина продает портрет какого-то певца или святого, миролюбиво спросил я.

— Ты нигде не видел его? — Выцветшие глаза впились в мое лицо с робкой надеждой.

— Вроде, нет… — уже понимая, что зря с ней заговорил, неуверенно отказываюсь я, но она вскакивает с места, поднятая неуемной силой отчаяния и любви.