Прощай, «почтовый ящик»! Автобиографическая проза и рассказы

В 2010 году меня пригласили на юбилей акустической лаборатории в морском исследовательском институте, где я проработала много лет, прежде чем полностью связала судьбу с писательством. Знакомые камеральные помещения, стенды с приборами, постаревшие, но узнаваемые лица сотрудников. Это встреча с прошлым и стала толчком к написанию мемуарных записок. В них я рассказала о жизни за высоким забором той поры, когда сама была членом команды, штатной единицей в «почтовом ящике», как тогда называли секретные НИИ. В записках я отразила деятельность института в 70-е-80-е годы. Это полудокументальное повествование получило название: «Прощай, "почтовый ящик!"». К мемуарам тематически примыкает художественная повесть «Ошибка № 99», написанная еще в бытность моей работы инженером, и в ней также рассказывается об акустиках-исследователях.

После прощания с институтом началась абсолютно иная полоса жизни, полная непредсказуемых поворотов – она пришлась на «лихие 90-е». Этот кризисный период лег в основу других моих рассказов – тоже произрастающих из документальной основы, однако подчиненных уже канонам литературного жанра.

Но разве могла бы я называться писателем, если бы обошла стороной главные вопросы бытия? Любовь и предательства, поиски призвания, случайности и закономерности в нашей судьбе… Эти темы вновь и вновь вдохновляют меня, переплавляясь в сюжетные новеллы, в искусство вымысла. Раздел называется «Чудодейственные пилюли», по названию одного из произведений.

И венчают эту книгу автобиографические эссе – в них вымысел и фантазии сливаются так тесно, что уже трудно отыскать границу обыденной жизни и мечты.

Из дня сегодняшнего

Подхожу к институту. Знакомый бетонный забор подновлен песочного цвета краской. А по верху, как и два десятилетия назад, тянется колючая проволока – очевидный знак, что объект закрытый и хорошо охраняется. Чтобы работать за оградой, сотрудник должен пройти проверку и получить «форму допуска». Новичкам присваивают третью форму – ты обязан молчать о том, что видишь на территории; со временем тебя обременяют второй, нагружая дополнительными секретами; наконец, первую форму получают единицы – и с ней ты полностью под колпаком «бойцов невидимого фронта».

Прежде я была связана формой среднего уровня, однако ныне свободна от любых обетов, ведь прошла вечность, как я уволилась из этого учреждения. Однако приоткрывая тайны обыденной жизни на огражденной территории, я не стану раскрывать военных секретов, потому что еще бороздят океаны «объекты» – как принято было называть судна, спроектированные моими товарищами.

Десятки метров глухого забора наконец прерываются помпезной проходной, с плотным рядом привычно закрытых дверей. На стене, у крайней двери привинчена металлическая доска-вывеска с надписями на двух языках: на русском – «Центральный научно-исследовательский институт имени академика А.Н. Крылова» и лаконично на английском – «Krylov shipbuilding research institute». Эти две вывески – примета сегодняшнего дня, ведь прежде не имелось даже скромной опознавательной таблички. Принято было говорить, что мы работаем в «почтовом ящике» номер такой-то. Радует, что теперь наши ученые выходят из подполья!

Высматриваю, куда войти. Не понимаю, зачем архитекторы проектируют столько дверей, если открыть можно только одну. Видится мне в этом какой-то намек на библейскую притчу об игольном ушке: не зря же заветный пропуск выдавали не каждому. Скользнув взглядом по желтеющим бронзовым ручкам, нахожу единственную, затертую до серости, – за нее и тяну. Но попадаю не в рай, а в полутемный вестибюль проходной.

Металлический турникет на прежнем месте. Окошко для выписки пропусков. И телефонная будка с тусклыми стеклами и облупившейся синей краской на ободках, тоже с дверкой, и она всегда здесь стояла для секретных переговоров с контрагентами. С улиц города такие будки давно исчезли, а здесь сохранилась без всякой модернизации – поэтому возникло ощущение, что попала в какой-то музей. Музейным выглядит и ряд сбитых деревянной планкой фанерных кресел. Такие прежде заполняли все кинотеатры, а здесь предлагались для ожидания редким посетителям. И все тот же невзрачный каменный пол цвета сырого цемента.