Прощальный взгляд

Константин Бальмонт

Прощальный взгляд

Послесловие переводчика

Слова отошедших людей. Воскресшие тени. Долго спавшая мумия, в красивых своих и душистых пеленах, вдруг ожившая от взгляда Любви.

Оживляет Любовь, и прощает, если нужно прощать, и не помнит злого, а лишь красиво-благое, и стирает-стирает нежною рукою прах, и пепел, и все, что есть серого цвета.

Красива поэтесса Елена Уитман, и звенящею болью, но и музыкой боли, и безмерною пыткой, но и долгим служеньем души душе - полна любовь, связавшая навеки два имени - Елена и Эдгар.

Чаровательница и рабыня своих женских страхов, женщина, полюбившая ангела, демона, духа, кого-то, кто был больше, чем человек, и потому испугавшаяся, - нежная Сибилла, заманившая и себя и другую душу в колдования любви, а когда другая душа явила себя вулканической, смутившаяся и потерявшая смелость повиновения голосу собственного сердца, - без обмана обманувшая, без неправды обманутая, - изломанная игрушка неосторожно начатой игры, священно-вечной, в которую играют все Миры, воспламененные в своих полетах по Небу, - и в возмездие прикованная еще на годы, на десятки лет, к Земле, меж тем как в Небо могла улететь с небесным, - мир тебе, тень красивая, ты долго молилась в ночной своей часовне и думала, что это молитва о падшем, и не знала, что это мысль о взнесенном, и не знала, что это молитва - о себе.

На одном из сохранившихся оттисков когда-то только что отпечатанной "Эврики", на белом листке, четким почерком Эдагара По начертаны слова: "Мука соображения, что мы утратим нашу личную тождественность, самоотдельное тождество, прекращается фазу, когда мы отдадим себе в дальнейшем размышлении отчет в том, что развитие этого явления есть поглощение каждым отдельным разумом всех других разумов (то есть Вселенной) в свой собственный. Чтобы Бог мог быть всем во всем, каждый должен сделаться Богом".

Эти сверхчеловечески прекрасные слова, этот радостный зов на вершины высочайшего зрения, величайшей мощи, веленья безграничного и блеска чистейших кристаллов - этот клич Вестника, что пришел не отсюда заблудившаяся Елена Уитман называет гордым самоутверждением и говорит, что здесь изобличается таинственное отъединение от Божеского сердца, тогда как именно здесь единственно верное к нему устремление, если оно должно понято умным и любящим сердцем.

Эдгар По мог бы сказать слова, которых он не произносил:

Кто любит мед и млеко,

Ведет его дорога

От Богочеловека

До Человекобога.

Но все свои желанья

Исчерпав до свершенья,

Он выберет страданье

Как средство достиженья.

И за стеной Чертога

Есть путь, вне дней и века,

От Человекобога

До Богочеловека.

Он мог бы также сказать, чего он не говорил:

Кто жил на устьи многих рек,

Текущих в Океан,

Тот знает: Богочеловек

Самой судьбой нам дан.

И тот, кто выбрал красный цвет,

Как светоч маяка,

Сквозь страсть своих недолгих лет

Уходит он в века.

И тот, кто выбрал черный цвет,

Как верный свой наряд,

В душе он пламенем одет,

И вызвездил свой взгляд.

Но все цвета, как слитность струй,

Как кровь пронзенных рук,

Один Вселенский поцелуй,

Один стозвонный звук.

В тревоге суеверной и зоркой Елена Уитман обращает внимание на то, что из переставленных букв, составляющих заветное имя Edgar Рое, возникает анаграмма A God-peer - Пэр Бога-Богоравный - и видит в этом злое означенье, которое не от человека и не от ангела. Но тот, кто в ночи боролся с Богом, не Богоравный ли он, хотя бы он стал хромцом в великой этой борьбе, на которую с высот глядели звезды и которую слышащим сердцем своим восприяла чуткая Мать-Земля? И не возлюблен ли Богом - Богоравный, боровшийся с Богом?