Прощальный подарок

Я сидела на старой кровати с прогнутыми пружинами и застеленной разноцветным лоскутным одеялом, из-под которого выглядывала простынь с кружевной отделкой. Разглаживая на коленях цветастый шерстяной платок, любимый бабушкин, слушала, как дрова потрескивали в печке, и вдыхала запахи такого родного дома.

Воспоминания нахлынули потоком, и картины одна за другой начали проноситься перед глазами. Вот мы вместе с бабулей собираем ягоды на лужайке, залитой теплым ярким летним солнцем. Набираем в лукошко грибов. Идем на озеро, запкать картошку в углях, и посыпая солью, есть с хлебом. По утрам я просыпалась от вкуснейшего запаха, доносящегося с кухни, где бабушка пекла блинчики на завтрак, и мы их уплетали с малиновым вареньем. А как же я любила наши вечерние посиделки за рукоделием: она меня учила вязать ажурные салфетки крючком, а спицами наряды для кукол.

Тяжело на сердце стало, накатило волной одиночество – нет уже бабушки чуть больше года. Одна я теперь на всем белом свете, ни родственников, ни близких больше не осталось. Никого. Отец бросил мать еще до моего рождения, и так больше не появлялся на горизонте. А мама умерла, когда мне было шесть лет. Рак быстро скосил молодую и цветущую женщину буквально за каких-то семь месяцев.

Образ мамы я храню самым ярким бриллиантом в своей памяти, грани которого преломляют свет любви, наполняющей мое сердце. Я чувствовала всегда и знаю, что даже сейчас, после ее смерти она со мной и оберегает меня.

Бабушка стала для меня всем и отдавала всю любовь и тепло, что только могла. Когда я закончила в поселке школу – одиннадцать классов, уехала в город и поступила в университет, на бюджет. Освоила профессию химик-аналитик. Эта дисциплина мне очень понравилась еще во время обучения, и я хотела с ней связать мою будущую карьеру. И вот успешно закончив ВУЗ, уже два года работаю в научно-исследовательском институте, в лаборатории.

К бабушке приезжала всегда в свободное время. Я знала, что ей нелегко одной. Помогала, как могла, с учетом того, что сама получала немного. Наука сейчас не в почете, да и профессию освоила с невысокими доходами, но бабуля всегда говорила:

– Юля, выбирай всегда по сердцу, а то жизнь короткая, зачем оно, если не лежит душа к чему-то? Зачем заставлять-то себя?

Вот и послушала сердце – живу в съемной квартире, ипотеку пока боюсь брать, зато занимаюсь тем, что нравится.

Вдруг раздался стук в дверь, и я пошла посмотреть, кто пожаловал:

– Юля, здравствуй, дочка. Хорошо, что ты здесь, тебе посылка, – произнес скрипучим голосом старый подслеповатый почтальон Иван Игнатьевич.

Сколько помню себя, всегда он разносил почту по деревне. Почтальон был облачен в рваный тулуп грязно-серого цвета, шапку-ушанку из облезлого кролика, да в валенки с заплатками. А красный от мороза нос украшали очки с толстенными линзами.

– Спасибо, Иван Игнатьевич. Вот приехала, пора продавать дом. Готовлю здесь все, прибираюсь.

– Ну что ж, может, кто и купит, только вымирает наш поселок-то. У стариков и так есть свои развалюхи, а молодые все в город уехали. Дачники себе отгрохали вишь, какие домины! Не нужны им наши-то это точно, точно… – возмущался, по-стариковски бурча, Иван Игнатьевич.

– Я все равно выставлю на продажу, а там видно будет.

– Ты вот здесь черкни, дочка, – и подал мне какой-то замусоленный листок, я быстро поставила закорючку, а то уже подмерзать стала. Выскочила только в одном свитере.

Зайдя обратно в дом, положила пакет на стол и пошла включить чайник, достала из пачки печенье и высыпала его на тарелку. Потом решила посмотреть, что там за посылка такая. Взглянув на адрес и имя, фамилию адресата сначала не поняла, а потом увидела, что она предназначена не мне и не бабушке! Индекс наш, но у нас деревня Ануровка, улица Тополиная дом номер пять, а там Ануровка-1, улица Тополиная дом номер пять. Когда возле нашей деревни строили богатый коттеджный поселок с высокими заборами, домами в три этажа и большими отгороженными территориями, прилегающими к живописному озеру, для обеспеченных людей из близлежащего города, то не стали заморачиваться. И так как они располагались от нас в каких-то двадцати километрах, то и назвали Ануровка-1 и даже улицы некоторые, похоже, назвали так же.

На местной почте что-то, как всегда, перепутали и выдали посылку на маршрут нашего подслеповатого почтальона, который мне успешно ее и вручил. Ну и что теперь делать? Догнать Ивана Игнатьевича? Или на почту завезти? Не знаю, как быть. Почта совсем не по пути, она в другую сторону, нежели та дорога, по которой я буду возвращаться домой. Иван Игнатьевич уже совсем старик, в коттеджный поселок точно не пойдет – зимой, в мороз, да по сугробам.

Не могу же я ее выкинуть! Вдруг кто-то ее ждет? Может, кому-то она очень важна. А кому она предназначалась? Давай-ка посмотрим: Михалев Павел Георгиевич. Ну вот, Павел Георгиевич, не могу я так, ответственная и честная очень. Доставлю я тебе эту посылку. Сегодня ближе к вечеру и завезу.