Пропавшие. В погоне за тенью

Тревожный сон с похмелья. Жуткий, дурманящий, выворачивающий наизнанку сон. Зачем же я так напился прямо с утра?

В голове полная каша. Отрывочные видения — словно картины Сальвадора Дали, густо замешанные с реальностью, поплыли перед глазами. Я был готов поклясться, что весь этот жуткий сон случился на самом деле, если бы… если бы не очевидный бред… исчезнувшие одноклассники, двойник из параллельного мира, который стремится к абсолютной власти, мое полузабытое прошлое, из которого, казалось, до сих пор доносились голоса — девчонка из детского сада, часы, которые я разобрал ради нее… Света… как же давно я ее не видел и видел ли вообще? Моя мать… Диана… Петька, часовая мастерская и редакция газеты… темный лес, какая-то заброшенная советская здравница, переоборудованная под лабораторию… чертов жуткий томограф и старик в белом халате, жуткая улыбка которого отпечаталась в моей памяти словно вспышка ядерного взрыва.

— Господи… — я застонал, обхватил голову руками и открыл глаза. — Зачем я так напился…

Темный коридор моей собственной квартиры наискось пересекали три параллельных солнечных луча, падающих из кухни, а в них, словно в диковинном бассейне медленно парили невесомые пылинки.

Стоя напротив треснувшего зеркала, я зачарованно наблюдал за их беззвучным хаотичным движением — раньше мне и в голову не приходило, что их танец может настолько красив.

Передо мной на полке замер старый кнопочный телефон. Слегка покачивающаяся трубка повисла на тонком скрученном проводке, готовом оборваться в любом момент. Из нее раздавались короткие гудки, похожие на азбуку Морзе.

Волнами подкатывала тошнота.

Кому я только что звонил?

С нарастающим чувством какого-то фатального кошмара я вслушивался в короткие гудки. Память как дырявое решето подсовывала мне обрывки ненужных фраз, разговоров, лиц и все они были тревожными, если не сказать больше.

Я посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. Не знаю, где меня носило все эти часы, дни, может быть, даже месяцы, но сейчас оттуда на меня смотрел смертельно уставший человек с худым лицом, синими кругами под глазами и тонкими, слегка вытянутыми в вымученной усмешке губами.

СОБЕРИСЬ!

Впалые уставшие глаза, взлохмаченные волосы — я протянул руку, тронул краешек разбитого зеркала и… порезался.

— Ай… черт!

Тут же в голове всплыл разговор. Я догадался, что разговор состоялся только что, хотя по ощущениям я звонил Петьке данным-давно, может быть год или два назад. Разговор странный и сбивчивый. Далеким чужим голосом однокласснике сообщил, что я… в розыске. Что он не будет меня сдавать полиции.

Что еще он сказал?

Мучительная острая боль вспыхнула в затылке и где-то за правым ухом.

Я пошатнулся, облизнул порезанный палец. Кровь была настоящая, соленая. Медленно повернул голову влево, посмотрел в комнату. Возле разодранного кресла на журнальном столике покоилась почти пустая бутылка виски и фотоальбом. Точнее то, что от него осталось.

За входной дверью откуда-то сверху застучали быстрые шаги. Сердце подпрыгнуло и остановилось.

— Илья, догоняй! — звонко крикнул мальчишеский голос. — Мы без тебя начнем! — Через пару секунд шаги стихли.

— …продолжается рост числа зараженных в городе-герое Волгоград, оттуда наш следующий репортаж… — где-то за стеной включился телевизор, завыла сирена скорой помощи, затем невнятный взволнованный голос начал описывать происходящее в какой-то больнице, где не хватало коек и аппаратов ИВЛ.

Я подошел к двери и осторожно, будто бы с той стороны меня кто-то мог караулить, приблизился зрачком к мутному глазку.

Я НИКОГДА ЕГО НЕ ПРОТИРАЛ, — пронеслась в голове вздорная, почти идиотская мысль.

Лестничная клетка выглядела буднично, как и положено лестничной клетке старой брежневской девятиэтажки, не видевшей ремонта со дня постройки. Пыльные зеленые стены, прямо передо мной лифт. Справа и слева двери соседей — рыбий глаз искажал их пропорции, но определенно, с ними все было в порядке. В том смысле, что они были на месте.

И тем не менее… что-то было не так.

Мне казалось, за углом притаился батальон СОБРа в полном обмундировании и раздайся хоть малейший звук с моей стороны, они немедленно бросятся на штурм.

Я закрыл глаза и медленно, очень медленно выдохнул.

Все хорошо… все хорошо…

Но нет! — все было плохо!

В этот самый момент двери лифта открылись. Я каким-то образом прослушал движение кабины (может быть, ее заглушил звук телевизора), а когда понял, что лифт остановился на пятом этаже, едва не отпрянул. Из кабины вразвалку вышел сосед, толстый Влад — в целом неплохой парень, правда подкаблучник и жуткий зануда. Влад работал мерчендайзером и торговал пивом. Он даже не посмотрел на мою дверь. Мне показалось, что он специально смотрит в пол, будто бы боится даже прикоснуться взглядом к этому месту. Он обошел мой коврик по выпуклой траектории, чтобы не дай бог не зацепить невидимую границу.

Впрочем, прямо сейчас Влад меня не интересовал, а вот зеркало, появившееся в створе распахнутых дверей лифта — еще как!