Пропавшая

Иван Иванович Куницын катастрофически опаздывал на работу. Младшая дочка Лерочка неожиданно затемпературила под самое утро, а дома, как назло, не оказалось жаропонижающего. Пришлось бежать за детским амидопирином в аптеку к самому открытию, а потом ещё вызывать педиатра на дом.

«И где это дочка простыть умудрилась? Такая жара на улице стоит. Наверняка мороженого переела, говорил ведь жене: не давай много. Нет же, объедаются каждый день. По несколько стаканчиков "Сливочного" втихаря покупают. И вот тебе результат – наверняка ангина».

Куницын вздохнул и прибавил шагу: в производстве было несколько дел. Одно – практически раскрыто, оставалось только подготовить документы для передачи в суд. Месяц заканчивался, нужно было поторапливаться.

Куницын подошел к зданию отделения милиции и, взглянув на часы, удовлетворённо вздохнул: успел. День сегодня был выходной, но Иван Иванович во всём любил порядок, потому даже если случалось по какой-то надобности пойти в отделение в воскресенье, он предпочитал это делать как обычно, к началу рабочего дня.

Возле окошка дежурного плакала худенькая женщина лет сорока пяти. Капитан хотел незаметно прошмыгнуть в свой кабинет, но ничего из этого не вышло.

– Иван Иванович, ну объясните хоть вы этой гражданочке, что по пропавшим принимаем заявление только через трое суток.

Пришлось притормозить возле заявительницы.

– Что у вас случилось?

Женщина с надеждой подняла на участкового заплаканные глаза.

– Дочка у меня пропала, Галочка Сереброва. С работы позавчера не вернулась. А вчера мы с Петей, её женихом, всех подруг обошли, в больницу звонили. Нет её нигде. – Женщина заплакала ещё сильнее.

– Сколько лет вашей дочери?

– Двадцать три недавно исполнилось.

Куницын поморщился. Ох, уж эти молодые девицы. Загуляют, а матери с ума сходят. Покоя милиции не дают.

– Вернётся ваша Галочка. Мало ли куда могла отправиться девушка. Очень возможно, что она с молодым человеком в подходящей компании отдыхает, выходные же.

Женщина удивлённо и укоризненно посмотрела на него:

– Какая компания, какой парень? Говорю же, жених у неё, Петя. Свадьба в следующую субботу.

Действительно, как-то не вязался загул в компании и свадьба через неделю. Хотя кто ж знает. Девицы нынче такие, что всё возможно.

– Идёмте в кабинет, расскажете подробно, что и как произошло.

Женщину звали Тамара Сергеевна Сереброва. Беспрестанно всхлипывая и то и дело переходя на рыдания, она рассказала, что произошло.

Двадцати трёхлетняя летняя дочь Тамары, Галина Сереброва, работала продавцом в универмаге «Центральный» по направлению, после окончания торгового техникума. Девушкой она была серьёзной и ответственной и уже через полтора года стала не просто продавцом, а правой рукой заведующей Раисы Георгиевны.

Мать нарадоваться не могла: хорошая работа у дочки, а тут и жених из армии вернулся, Петечка. Галя его из два года ждала. После службы Петя на работу устроился водителем в автоколонну. Копили вместе с Галей деньги на свадьбу, накопили – и подали заявление в ЗАГС. Платье Галочке сшили в ателье, костюм купили Пете. Каждый вечер Петечка её после работы встречал на мотоцикле.

Серебровы жили в Нахаловке, на другом конце городка. Гале почти час пешком идти. Вот Петя и подъезжал к семи вечера, к закрытию магазина. И в пятницу приехал. А невесты нет. Вышла заведующая, магазин закрыла. На вопрос, где Сереброва, ответила, что отпустила продавцов пораньше: учёт у них был, устали девчата. Она на часок раньше и разрешила им уйти.

Поехал парень домой, подумал, что разминулся с Галкой. Но дома девушки тоже не оказалось. Не вернулась она и позже. До утра Тамара Сергеевна глаза не сомкнула. А утром, в субботу, вместе с Петей стала разыскивать пропавшую по подругам и знакомым. Коллеги-продавцы подтвердили, что действительно ушли на час раньше с работы. И Галка вроде домой направилась. А больше они её и не видели и ничего не знают.

– Две ночи я не спала, к каждому шороху прислушивалась. Всё надеялась, что Галочка объявится. А сегодня с утра я к вам в милицию побежала. Боюсь, с дочкой что-то плохое случилось. – И Тамара Сергеевна опять горько заплакала.

Куницын задумался: похоже, девица попала в какую-то нехорошую историю.

– Пишите! – Он подвинул Серебровой лист бумаги и ручку.

– Что писать? – Она подняла на следователя заплаканные глаза.

– А вот что мне рассказали, то и пишите. Подробно.

Через полчаса заявление лежало в верхнем ящике рабочего стола. Регистрировать его следователь не торопился, успеется и в понедельник, если девица не найдётся. Но внутреннее чутьё говорило, что не найдётся, и повиснет это дело в нераскрытых.