Пропала женщина

Кросс шагнул через обгоревший труп, перезарядил револьвер и прислушался. Не пора ли сматывать удочки? Метрах в сорока от него виднелись фигуры, одетые, как и он, в серо-зеленую форму, по инерции продолжавшие работу истребления. Языки пламени, взвивавшиеся поверх берез, ярко освещали лагерный плац.

Кросс стоял в стороне, в тени деревьев. Никто не заметит, если он скроется в лесу, и, похоже, приближается момент, когда остается думать только о собственном спасении.

Орудийная стрельба заметно приблизилась. Надо было эвакуировать лагерь раньше, до начала наступления русских до их прорыва, но это поняли слишком поздно. Сейчас же Кросса устроил бы максимальный хаос при отступлении немцев. Тогда он сумеет исчезнуть бесследно. Это его единственный шанс. С Германией, видимо, покончено.

Вдруг сквозь гром орудий, треск горящих бревен и жуткие крики заживо сгорающих людей он услышал новый звук. Это был рокот русского штурмовика, который шел на бреющем полете. Началась бомбежка. Одна бомба попала прямо в середину гигантского костра, и во все стороны полетели пылающие обломки. Спасаясь от града раскаленных углей, Кросс упал на землю за поваленное дерево, успев подумать: «Не хватало только, чтобы меня сейчас ранило!»

Самолет сделал круг и снова зашел на бомбежку. Небо прочертила цепочка трассирующих пуль. Комендантский блок вспыхнул как порох. Лагерные зенитки запоздало открыли вялый огонь.

Совсем рядом раздался новый взрыв. Кросс осторожно поднял голову. От комендантского блока несся черный лимузин, Рядом с машиной взорвался еще один снаряд. Кросс слышал крики, видел бегущие фигуры. Секундой позже он понял, в чем дело. На фоне огня вдруг возник силуэт большого танка. Кросс различил красную звезду на башне и длинный ствол восьмидесятивосьмидюймового орудия. Теперь русские их всех перебьют. Пора!

Он кинулся в березовую рощу. Бежать было трудно — сапоги вязли в песке. В свете костра пылающего лагеря он нашел место, где за день до этого припрятал рюкзак. Он вытащил его и забросил за спину. Хотя в рюкзаке не было ничего лишнего, он давил на плечи. И тем не менее лучше было бы взять вдвое больше. В рюкзаке были подробные карты, фальшивые документы, бинокль и револьвер, но запаса пищи, если он не сумеет его пополнить, хватит только на неделю.

Кросс взглянул на компас и двинулся на запад. К северу было Балтийское море, над которым через облака слабо пробивался лунный свет. Южнее русские завершали операцию окружения. Впереди — леса, озера, реки, березы, сосны и песок. Он шел, осторожно прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Скоро пылающий лагерь остался далеко позади и напоминал о себе только заревом в небе. Было холодновато — вечером ударил легкий весенний морозец.

Ближе к рассвету Кросс забрался в густые кусты и проспал около часа. Как всегда, сон его был неспокоен. Кошмарные сцены лагерной жизни, которые, казалось, совсем не задевали его днем, по ночам представали с особой ясностью. Кровь, огонь, человеческие страдания… Он проснулся на рассвете, обливаясь холодным потом. Сон не освежил его, но, съев наспех кусок хлеба с колбасой и запив его холодной водой, Кросс двинулся дальше. Слева все еще была слышна канонада. Самое страшное — попасть в плен к русским. Надо спасаться.

Кросс шел по компасу, следуя маршруту, который он разработал заранее, в обход всех известных ему городов и поселков. Когда прифронтовая зона осталась позади, он взял за правило отлеживаться днем в укромном месте: серо-зеленая форма могла привлечь нежелательное внимание, особенно когда приходилось выходить из леса и пересекать поля и пастбища. Идти по ночам по пересеченной местности было тяжело. Ветки царапали ему лицо и руки, ямы как будто сами лезли под ноги, кроличьи норы грозили переломом ноги. Приходилось огибать озера, переходить вброд или переплывать реки. Но все же он прошел довольно много, не наткнувшись ни на одну живую душу.

Сначала главной заботой Кросса была вода — в флягу помещался лишь небольшой запас, а ходьба вызывала постоянную жажду. Но он старался экономить воду и пока что обходился. Гораздо важнее было найти пищу. Он пополнял свои скудные запасы как мог, но такая возможность подвертывалась не часто.

Он никогда раньше не жил в лесу, не мог отличить съедобные растения или грибы от несъедобных, не умел делать ловушки для кроликов и не хотел в поисках пищи приближаться к хуторам или деревням. Но с каждым днем запасы продовольствия иссякали, и приходилось идти на риск. Свежий воздух и непрерывная ходьба разжигали аппетит. Ему все время хотелось есть. Как-то ночью он влез в амбар и наполнил рюкзак картошкой, которую на другой день испек на костре возле ручья.

Однажды он напоролся на немецкий военный лагерь, и часовой окликнул его. Кросс залег в кустах и лишь по прошествии часа осмелился отползти назад, подальше от опасности.