Промежуточный финиш, или Эпикриз эволюции

Кого в наше судьбоносное время беспокоит форма? И так, своего горя невпроворот; тут бы до сути добраться, особенно когда " в поисках пути и душевной смуте". Выковырять ее, родимую и предъявить всему честному люду. Что ж это, братья, за суть такая, истина сияющая, что уродуемся за нее уже который год ("Открой личико, Гюльчатай!")?! Не пришла ли пора назвать ее собственным именем и отпрепарировать; всегда любопытно наблюдать как съёживаются и блекнут идеи при их ближайшем беспристрастном рассмотрении. Наступил сезон разбрасывания камней с последующим разбором полетов.

"Во времена далекие, теперь почти былинные" внезапно был признан факт существования неофициальной реальности и, более того, как-то сквозь зубы разрешили эту альтернативу описывать и обсуждать. Сама идея о множественности истин и миров, кружила головы многим, иногда приводя и к трагическим результатам (вспомните Джордано Бруно). Разумеется, возник вопрос: кто своей капелью озвучит оттаивание целой прослойки, которую так и не отучили от злокозненной привычки задумываться. Социальный ангажемент, может и неприятен, но, как и всё существующее, естественен; только великий писатель говорит от имени всего народа или только себя самого, что в сущности, одно и то же. Удел прочих — представлять интересы групп.

Братья Стругацкие стали рупором интеллигенции 60-х. Впрочем, удачная русификация хемингуэевско-ремарковской стилистики дело немалое, но все же не настолько, чтобы возводить его в ранг феномена; вон Набоков с Буниным в сторонке тулятся, а тут не чета им — властители дум. В идеях опять же дело. Что же было выварено и кристаллизовано Братьями из интеллигентского кипения; заранее огорчу ожидавших фейерверка идей и калейдоскопа откровений: увы, ничто не ново под Луной.

Старое оказалось хорошо подзабытым — усердные наставники были — лишь на одной шестой: снова перезревшие плоды просвещенного рационализма, приевшиеся Европе (не говоря уж о побочных эффектах ХХ века). Уже не раз подавались они и к российскому столу, неоднократно надкусывались, отставлялись за ненадобностью, маненько подгнили, но все еще необъяснимо привлекательны…

Вниманию почтеннейшей публики предлагается: "Как с помощью разума и веры в него построить светлое будущее для всех " — самоучитель для любознательных, издание энное, неоднократно исправленное и дополненное. Вопрос о рае земном никогда не оставлял в покое загадочную славянскую и другие породненные с ней души.

Кажется, Писарев писал, что у обывателя все идеи и представления разложены в мозгу по разным ящичкам и абсолютно не связаны между собой, что, соответственно, затрудняет выводы. Особенно все забывшим и ничему не научившимся, продолжающим движение по замкнутому кругу, пока змее-уроборосу не надоест грызть собственный хвост. Но в исходной точке думается, что если подправить идеологию разумом, то всё прекрасно устроится, и мы увидим небо в алмазах — пророчество классическое, хотя и несколько невнятное. Ведь сама-то Идея неплоха, подрихтовать

чуток, отскоблить и все, что ни сделается — к лучшему.

Между делом времена в очередной раз меняются (нравы штука куда более постоянная), лужи затягиваются льдом. Проблемы, видать, " в консерватории" и, не исключено, во "всей системе научной организации труда". Вывод серьёзный, хотя и вполне очевидный. Король гол, но все еще на троне, а значит может обсуждаться лишь вполголоса и эзоповым языком. Такое почти разрешенное и безобидное во всех отношениях диссидентство, благонамеренная фига в кармане. У продолжающего перелопачивать страницы в поисках истины читателя. Ибо писатели же ни о чем таком

не подозревают и ваяют дальше, модернизируя концепцию.

Добро, оказывается, не явится в мир само собой. Лошадка может и не дождаться появления свежей травки. Но и ставить ее впереди телеги тож не след; можно, конечно, вывести спутники на орбиту, врубить излучатели и — см. ранее — happy end. Спрашивается, чего ж не выводят и не врубают?! Из гуманизма, разумеется, пусть помучаются и выстрадают своё нелёгкое счастье, быть как мы, как боги; неча из феодализма в коммунизм скакать, не изжив всякие родимые пятна.

Но у многих там, в прекрасном далеке, ретивое не выдерживает и рвутся они облагодетельствовать внеземные цивилизации, загоняя и их проторенной дорогой к счастию. При всем том, для блезиру соблюдая принципы невмешательства и постепенности. Такая вот братская интернационалистическая помощь. Ничего не напоминает, а?