Промедление смерти подобно

К тридцати годам Лоуренс Колби успел отслужить в десантных войсках в Корее, проучиться в художественной студии, он занимался и рекламой, и торговал картинами, разумеется подделками, работал в газете и даже написал под чужим именем автобиографию маньяка-убийцы. Был дважды женат: в первый раз на страдающей клептоманией итальянской актрисе, во второй — на довольно состоятельной особе средних лет, чей мятежный дух находил выражение в активном участии в демонстрациях протеста, в забрасывании камнями посольств и в драках с полицейскими. От этих потасовок довелось пострадать и самому Колби, однажды он даже был ранен. Это произошло в Хьюстоне, штат Техас, где некая дама в попытке пристрелить своего мужа попала Колби в ногу. Он трижды побывал в больнице Креста Ран в Сент-Морисе. Теперь, когда наступило затишье, Колби мог спокойно предаться воспоминаниям о бурно прожитых годах. Ничто не предвещало драматических событий, но тут на его пути появилась Мартина Рэнделл.

Это произошло на борту самолета, вылетавшего из Женевы в Лондон, через неделю после того, как он отпраздновал свой тридцатилетний юбилей…

В аэропорт Коинтрин Лоуренс прибыл, когда уже объявили посадку на рейс, поэтому он последним из пассажиров поднялся на борт самолета. В салоне первого класса оставалось два свободных кресла у прохода: одно было рядом с двухсотфунтовым бородатым сикхом, одетым в дорожный костюм цвета хаки, другое — рядом с очаровательной яркой брюнеткой с поразительной фигурой и темно-голубыми глазами. Девушка была занята чтением европейского издания журнала «Тайм». Когда Колби, недолго выбиравший, которое из кресел предпочесть, сел рядом, она удостоила его взглядом.

— Простите, — извинился он, пристегивая ремень безопасности, и, отдав должное красоте ее ног, добавил:

— Вы, случайно, не Памела Мак-Карта?

Она застенчиво улыбнулась.

— Совсем нет. Я ее подруга по комнате. А ноги одолжила у нее на время, — ответила девушка и снова углубилась в «Тайм».

— Я передам Памеле, что вы аккуратно с ними обращаетесь, — выдохнул он. — Спокойной ночи.

Колби откинул спинку своего сиденья и закрыл глаза.

Будь он в форме, он наверняка бы предпринял еще как минимум одну попытку заговорить с соседкой, но сейчас Колби чувствовал себя очень уставшим, ведь накануне он почти не спал. Через минуту-две он задремал и уже сквозь сон смутно почувствовал, как самолет, подрулив к взлетной полосе, начал набирать скорость. На какое-то время его разбудила стюардесса, предложившая обед, он отказался и снова погрузился в сон.

Ему снился изумительной красоты парк, в котором он, работая педалями, ехал на велосипеде по тропинке, готовый в любую минуту свалиться с седла, поскольку дорога сплошь и рядом представляла собой головокружительные спуски и крутые подъемы. Казалось, прогулке этой не будет конца. Когда же Колби наконец проснулся, он понял, что их самолет бросает из стороны в сторону. В окнах иллюминаторов с бешеной скоростью мелькали какие-то белые рваные хлопья, в салоне на табло светилась надпись: «Пристегните ремни безопасности!»

Неожиданно авиалайнер попал в воздушную яму и, провалившись в нее на сотню футов, круто отклонился от курса. Вот тут-то ремень безопасности оказался кстати. Колби посмотрел на часы. Судя по ним, до лондонского аэропорта оставалось менее часа лету. Крепко же он уснул, даже не проснулся, когда самолет начало качать. Большая часть пассажиров дремала в своих креслах, на сиденье впереди кого-то рвало. По проходу, держа в одной руке белые гигиенические пакеты, а другой придерживаясь за спинки кресел, двигалась стюардесса.

Машина сделала резкий рывок вперед, и ее тут же швырнуло влево. Стюардесса попыталась ухватиться за спинку кресла, на котором сидел Колби, но промахнулась и вцепилась в его плечо.

— Извините, — с улыбкой произнесла она. Типичная англичанка, подумал Колби. Он широко улыбнулся, давая понять, что воздушная болезнь ему не знакома, и взглянул на соседку. Девушка, почти касаясь головой его плеча, по всей видимости, спокойно спала на откинутой спинке кресла. На вид ей было под тридцать, но в безмятежном сне ее лицо выражало почти детскую невинность. У нее был правильный овал лица, красивый цвет кожи, изящный подбородок и длинные темные ресницы. Рот ее был слегка приоткрыт, и у Колби неожиданно появилось желание поцеловать спутницу. Хорошо бы в лондонском аэропорту вместе сойти с трапа и пройти на таможенный контроль, подумал он. Тут самолет взмыл вверх, затем опять провалился, после чего мягко повернул вправо.

Колби оторвал от соседки взгляд, полез за сигаретой и неожиданно услыхал, как та что-то произнесла. Дай Бог, лишь бы ее не тошнило. Он всегда испытывал к женщинам слабость, но никогда не обижался, если при попытке установить с ними пусть даже дружеские отношения получал отказ. Сейчас ему предоставлялся шанс, упустить который было бы просто глупо.

— Простите? — спросил он, повернувшись к ней.

Глаза ее были по-прежнему закрыты, но губы вяло произнесли: