Проклятый дом

Тот вечер, в который я стал свидетелем странного и жуткого случая, начался для меня так, словно кому-то слишком не хотелось, чтобы этот случай совершился при свидетеле. Вечером я должен был уехать, мой поезд отправлялся в семнадцать часов. Но — невиданное дело! — он тронулся в путь на десять минут раньше, чем следовало по расписанию, как раз в тот момент, когда я подходил к перрону. С запиской от дежурного по вокзалу я сел на экспресс «Москва — София» и догнал свой поезд в Брянске.

Место мое в купе еще не заняли, там был всего один пассажир, который очень обрадовался моему появлению. Наверное, ему было скучно ехать одному. Мы познакомились и разговорились. Звали моего соседа Евгением Павловичем. Сказать о Евгении Павловиче что-нибудь еще, такое же определенное, как его имя и отчество, я затрудняюсь. Говорили мы, пока ехали вместе, много, но из этого разговора нельзя было узнать, куда едет Евгений Павлович и что за человек вообще. Да меня, признаться, это не особенно интересовало. Неопределенны были лета Евгения Павловича, неопределенно он был одет: в серый костюм фабрики «Большевичка» и в альпинистские башмаки.

— Я тоже удивился, когда поезд пошел на десять минут раньше, — сказал мне, как бы утешая, Евгений Павлович. — Привычно, когда поезда опаздывают, но чтобы они так спешили, я вижу в первый раз. А вообще, знаете, со мной в последнее время только и происходят всякие странные штуки. И знаете, с чего это все началось? Слушайте, давайте выпьем немножко коньяку.

Я не стал отказываться, мы выпили немножко коньяку.

— И знаете, с чего это началось? — повторил свой вопрос Евгений Павлович. — Это началось с того, что мне захотелось летние месяцы прожить тихо и спокойно, и я начал искать подходящее место. Одна моя старинная знакомая предложила поселиться на ее даче. Я удивился, потому что никогда не слышал от нее ничего об этой даче, да и вообще моя знакомая мало походила на владелицу того, что называется дачей. Впрочем, сейчас дачей называется каждая собачья будка на расстоянии двухсот километров от столицы, и я предположил, что как раз такое жилище мне и предлагают. Но нет… То, что мне предложила моя знакомая, было большим, старым, вернее, старинным домом. Дом был деревянный, сложенный из толстых бревен, которые от времени лишь почернели и закаменели, но не тронулись ни жучком, ни гнилью. Стоял дом на высоком, сложенном из камня-дикаря фундаменте, и фундамент этот придавал дому вид неприступной крепости. Усиливали это воинственное впечатление и два стрельчатых фонаря-башенки, возвышающиеся по углам дома. Башенки эти, как и тяжелая и острая черепичная крыша, не очень сочетались с деревянными стенами дома, и дом этот сразу вызывал странное ощущение некоего разлада.