Проклятие убийцы

Kevin Sands

The Blackthorn Key: The Assassin’s Curse

Понедельник,

2 ноября 1665 года

Полуночница

Став учеником мастера Бенедикта, я однажды спросил его об этом. Учитель как раз размешивал суп. Его ложка клацнула по миске.

– Интересный вопрос. И что же его вызвало?

– Ну… – сказал я. – В книге по астрономии, которую вы мне дали, говорится, что вселенная похожа на часы. И всё идёт согласно некоему грандиозному замыслу.

– Это так.

– Однако у нас есть свобода воли, да? Я имею в виду: мы несём ответственность за то, что делаем.

– Совершенно верно.

– Но… как может и то и другое одновременно быть правдой? – спросил я. – Либо свобода воли – либо замысел, разве нет? Если мы делаем что-то, значит, меняем планы вселенной. А если вселенная – огромные часы и мы всего лишь играем выданные нам роли, то не ответственны за свои поступки. Получается, с самого нашего рождения нам всё уже предначертано?

Учитель строго посмотрел на меня.

– Не идёт ли речь о разбитом окне Бейли?

– Э… нет.

Впрочем, пожалуй, мы с Томом больше не будем играть в осаду замка у него дома…

– Тогда погоди минуту.

Мастер Бенедикт поднялся наверх. Я услышал, как он роется в библиотечной комнате. Потом учитель вернулся, неся стопку книг – такую высокую, что она загораживала ему обзор, и он скособочился, чтобы видеть, куда идёт.

Он шмякнул стопку на стол. Я вскочил, спеша подпереть башню, пока она не обрушилась в мою тарелку с супом.

– Начни вот с этих книг, – сказал учитель. – Мы вернёмся к разговору, когда ты их прочтёшь.

Поскольку мне ещё приходилось выполнять свои каждодневные обязанности, я управился с книгами лишь через несколько дней. Закончив чтение, я отправился на поиски учителя и обнаружил его в мастерской, где он проводил эксперименты с новым рецептом лекарства от подагры.

– Итак? – сказал мастер Бенедикт. – Что ты думаешь? Правит ли миром судьба или свободная воля?

Я смущённо почесал в затылке.

– Не имею представления.

Он вздохнул.

– Я тоже. Просто понадеялся: вдруг ты найдёшь ответ…

Иными словами: вопрос этот очень и очень сложен.

Вот почему, когда мы с Томом сидели в карете, ехавшей по грязной дороге в Оксфорд, я попытался объяснить ему, что даже величайшие мыслители мира ломали голову, ища ответ. И равно – чрезвычайно непросто даже само понятие вины.

Однако Том никакой сложности тут не усматривал. Он считал, что во всём виноват я.

– Это ты во всём виноват, – сказал Том.

Он скрестил руки на груди и отвернулся, с несчастным видом глядя в окно кареты. За занавесками виднелись далёкие огни деревенских домов, искрами мерцающие во мраке.

– Но я ничего не сделал, – возразил я.

– То есть, ты хочешь сказать, что мы здесь из-за меня?

– Нет, но…

– Не я поджёг грушевые деревья, – буркнул Том.

– Это была случайность!

– И не я предложил взорвать те тыквы на улице.

– Это был эксперимент, – запротестовал я. – И всего одна тыква. А остальные – кабачки. И при чём тут это вообще?

– Может, ты испортил какую-то особо ценную тыкву?

– Чего такого ценного в тыкве?

– А может быть, это была призовая тыква! – сказал Том. – Английская тыква, которую собирались отвезти на какую-нибудь специальную тыквенную ярмарку? В Шотландию.

– Ты городишь чушь.

– Да? Тогда объясни мне это!

Он схватил… ну, видимо, это следовало назвать приглашением. Бумага упала на пол кареты, но Том поднял её и ткнул в меня.

– Объясни мне!

Это была загадка. И объяснить её я не мог. Вся история оказалась для меня полной неожиданностью. Вчера утром, когда мы с Томом завтракали в моей аптеке, раздался оглушительный стук в дверь. Я открыл – и оказался лицом к лицу с солдатом в накидке, украшенной королевским гербом. За его спиной я увидел карету; второй солдат ожидал рядом с ней.

– Ты Кристофер Роу? – спросил мужчина.

Я кивнул, и он вручил мне записку. Я озадаченно уставился на неё. Потом прочитал – и всё равно ничего не понял.

Кристофер,

бери с собой Томаса Бейли и садись в карету.

Эшкомб

Барон Ричард Эшкомб был доверенным лицом нашего короля, Его Величества Карла II.

Я с опаской посмотрел на солдата.

– У нас проблемы?

Он пожал плечами.

– Мне приказано доставить вас в Оксфорд.

Оксфорд? Именно там сейчас находился король со своим двором.

– Мы арестованы?

Мужчина нетерпеливо постучал ногой по булыжникам мостовой.

– Пока нет.

Вот так мы с Томом оказались в карете, трюхающей по загородным дорогам. Ночь мы провели в гостинице – под охраной, – и теперь Том был убеждён, что нас ожидает неминуемая гибель.

– Нас посадят в застенки! – простонал он.

– Не посадят, – сказал я, не вполне, впрочем, в этом уверенный.

– А ты знаешь, каково в застенках? Там нет еды. Людей морят голодом!

– Нас даже не заковали в кандалы.

У Тома задрожала нижняя губа.

– Тебе дают один-единственный кусок хлеба в день. И это вовсе не прекрасный хлеб с маком или, там, корицей. Он твёрдый. Чёрствый хлеб для трудной жизни.