Проклятие дракона

Просыпающийся город жил своей привычной жизнью. Базарная площадь Хелликии, как огромный гудящий пчелиный улей, медленно и неспешно заполнялась ежедневной суетой — гомоном спешащих по своим делам граждан, скрипом груженых товаром телег, криками горластых торговок, нетерпеливым ржанием лошадей и звоном ударяющегося о наковальню молота. Воздух заполнялся острыми и пряными запахами от разожженных костров, жарящегося на вертелах мяса, хмельной браги и свежевыпеченного хлеба.

— С дороги! Глаза разуй, рохля! — злой окрик заставил Ли отвлечься от созерцания того, как пышнотелая тетка поймала худющего ободранного пацаненка, пытавшегося украсть у нее с прилавка яблоко, и теперь что было силы тягала мальчишку за ухо, рискуя его и вовсе оторвать.

Оливия отскочила в сторону с проезжей части, выслушав в свой адрес еще парочку забористых ругательств от румяного и грузного дядьки, сидевшего на облучке огромной фуры, заполненной пузатыми дубовыми бочками с элем.

— Тетенька, отпустите, я больше не буду, — визжал парнишка, тщетно силясь выдернуть свое опухшее и покрасневшее ухо из пухлых цепких пальцев свирепой торговки.

— Вша мелкая, гнусь навозная! — вопила тетка. — Я тебе покажу, голодранец, как жрать мои яблоки. Сейчас сдам тебя Гончим, и пусть высекут тебя у ратуши, чтоб впредь неповадно было.

— Тетенька, не надо, я просто есть хотел. Пожалуйста! — лицо мальчишки некрасиво сморщилось, из широко распахнутых глаз брызнули слезы, прокладывая светлые дорожки по впалым и замурзанным щекам.

— Отпусти его, — понизив голос, Ли натянула капюшон пониже и сделала уверенный шаг навстречу разъяренной торговке.

Тетка замерла, окинув придирчивым взглядом невысокую худощавую фигуру Ли, одетую в новенькие коричневые замшевые брюки, такую же охотничью куртку и добротные сапоги из саррийской кожи.

— Тебе какое дело? — недовольно нахмурилась женщина, сдавив ухо пацана еще сильнее. — Или ты его сообщник? Развелось вас, ворья, как блох у собаки. Так я вас быстро на чистую воду выведу. Сейчас Гончих позову, пусть и тебе всыплют, — осмелев, разошлась торговка.

— Ты поосторожнее с обвинениями, — Ли положила руку на пристегнутый к широкому поясу кошель, туго набитый монетами, и женщина, шумно сглотнув, мгновенно растеряла весь свой боевой запал. — За клевету, насколько я знаю, тоже секут у ратуши. Зачем мучаешь мальчишку?

— Этого? — тетка снова резко дернула незадачливого воришку за оттопыренное ухо, и тот запричитал еще сильнее. — Это не мальчишка, а прожорливый маленький тролль, — тетка гневно потрясла в воздухе рукой с зажатым в ней надкушенным яблоком.

— Отпусти его, я заплачу, — Оливия вытянула из кошеля мелкую монету и подбросила ее в воздух. Торговка мгновенно выпустила жертву из рук и с ловкостью голодной дворняги поймала медный таллар на взлете. — Сдачи не надо, — хватая за шиворот пытающегося улизнуть пацана, пробасила Ли. — Дай ему еще одно яблоко.

Недовольно скривившись, толстуха взяла с прилавка целое яблоко и протянула недоверчиво уставившемуся на него парнишке.

— На, жри, зараза. И я твою наглую морду запомнила. Еще раз увижу возле себя, точно сдам Гончим, — потом перевела взгляд на Оливию. — А ты, мил-человек, кошель-то от него подальше держи, а то, гляди, как бы без денег по доброте своей душевной не остался.

— Разберемся, — буркнула Ли, оттаскивая от нее подальше свирепо вгрызающегося в яблоко мальчонку. — Зовут как? — спросила она, ныряя с горе-вором в толпу шляющихся по базару горожан.

— Лэйн, — чавкая и облизываясь, пискнул тот.

— Давно не ел, Лэйн? — поинтересовалась Ли, разглядывая его тощую угловатую фигуру.

— Три дня, — доедая огрызок, поведал Лэйн.

— Ты местный или пришел в город лучшей жизни искать? — Ли увидела прилавок со свежевыпеченной сдобой и потащила к нему облизывающего пальцы мальчишку.

— Местный, — Лэйн жадно втянул носом воздух и сглотнул слюну.

— Дайте две с мясом, — Ли вложила в ладонь девушки, продающей выпечку, пару монет, и та с улыбкой протянула не верящему такой удаче Лэйну две еще горячие румяные булки.

Мальчишка боязливо прижал их к впалой груди, а потом, словно опомнившись, нехотя вернул одну наблюдавшей за ним с легкой улыбкой Оливии.

— Это ваша, мастрим, — опустив голову, тяжко вздохнул Лэйн.

— Не надо. Они твои, — Ли рассмеялась, когда парнишка спрятал одну булку за пазуху, про запас, а другую стал быстро глотать, практически не пережевывая. — С чего ты решил, что я мастрим?

Лэйн, не раскрывая рта, кивнул головой на залтак — длинный зазубренный охотничий нож, торчащий из-под складок куртки Ли. Лэйн, может, и был маленьким, но он все же был мальчиком, а любому, даже самому сопливому пацан стыдно было не знать, что такие клинки делали из дашарской стали, и позволить их себе могли только мастримы — богатые вольные охотники.

— Вы, наверное, дичь на базар продавать привезли, — Лэйн покосился на увесистый кошелек Оливии.