Происшествие

Их звали: одну Эдна Баудер, другую — Пэм Стайгервальд, — этих учительниц начальной школы из городка Батлер, штат Пенсильвания. Прежде они не бывали в Нью-Йорке. Конечно, Нью-Йорк не назовешь другим концом света, но если ты живешь в глуши вроде Батлера, любой большой город покажется чем-то невероятно далеким. Накануне сорокалетия Пэм ее подруга Эдна объявила, что по случаю юбилея устроит ей такой уик-энд, какого Пэм никогда не забудет. И как выяснилось, она оказалась абсолютно права.

Мужья возрадовались, узнав, что путешествие будет «только для девочек». Услышав про целых два дня магазинных бдений, бродвейское шоу и экскурсы в памятные места сериала «Секс в большом городе», они заявили, что пустят себе пулю в висок, если им предложат сопровождать благоверных. Поэтому, усадив жен на автобус, они ограничились напутствием хорошо повеселиться и особенно не напиваться, ибо Нью-Йорк известен уличными грабителями и в этом городе нужно всегда быть начеку.

Пэм и Эдна забронировали гостиничный номер в районе Пятнадцатой и Третьей улиц. Цена была вполне приемлемая, по крайней мере по нью-йоркским меркам, правда, они все равно сочли его слишком дорогим, поскольку собирались там лишь ночевать. Экономя деньги, они дали себе слово не брать такси, однако карта метрополитена оказалась сложной, как чертеж космического корабля, и они решили: «Черт с ними, с деньгами!» Итак, подруги совершили поход в «Блумингдейл» и в «Мейсис», а также в огромный обувной центр на Юнион-сквер, где легко уместились бы все магазины Батлера и еще осталось бы место для почты.

— Хочу, чтобы мой прах после смерти развеяли здесь, — вздохнула Эдна, примеряя сандалии.

Они вздумали подняться на Эмпайр-Стейт-билдинг, но таких желающих было в избытке, а когда у тебя всего сорок восемь часов на Большое Яблоко, вряд ли захочется три из них убить на топтание в очереди, так что с этой идеей пришлось расстаться.

Пэм предложила пообедать в кафетерии, где в одном из фильмов Мег Райан имитировала оргазм.[1] Их столик стоял рядом с тем, за которым снимали актрису — там даже висела памятная табличка! — но они решили, вернувшись в Батлер, рассказывать всем, будто сидели именно за тем, «звездным» столиком. Эдна заказала сандвич из бастурмы и книша.[2] Слово «книш» она узнала впервые. Пэм попросила: «Мне то же самое!» — и обе едва сдержались, чтобы не прыснуть со смеху, когда официантка удивленно округлила глаза.

После ленча они пили кофе. Эдна вдруг пожаловалась:

— Мне кажется, Фил встречается с той официанткой из «Деннис»…

И она разрыдалась. Пэм поинтересовалась, есть ли основания для подобных подозрений. Она всегда считала Фила — мужа Эдны — человеком хорошим, на обман неспособным. Эдна ответила, что не уверена, спит ли Фил с той женщиной, однако каждый день он ходит пить кофе в заведение, где она работает. Разве это случайность? И главное, теперь он почти утратил к ней, Эдне, всяческий интерес…

— Перестань, — увещевала подругу Пэм. — Мы все так заняты! Заботы о детях… У Фила две работы… Да у него попросту не остается сил!

— Возможно, ты и права, — согласилась Эдна.

— Тебе нужно просто отвлечься от всей этой ерунды, — дала совет Пэм. — Ведь ты привезла меня сюда, чтобы развлечь? — Она открыла путеводитель и отыскала страницу, помеченную стикером. — Лучшая терапия — шопинг! Мы отправляемся на Канал-стрит.

Эдна не имела ни малейшего представления, зачем Пэм заявила, что там продаются сумки — настоящие дизайнерские сумки или по крайней мере их точные копии — за совершенно смешные деньги. «Правда, если хочешь найти что-нибудь действительно стоящее, придется потратить время», — добавила она. Пэм прочитала в каком-то журнале, будто самый лучший товар в магазине не всегда выкладывают на видное место. Иногда даже приходится заглядывать в подсобное помещение.

— Дорогая, ты просто читаешь мои мысли! — воскликнула Эдна.

Они снова поймали такси и попросили высадить их на углу Канал-стрит и Бродвея, но на пересечении Лафайет и Гранд-стрит машина внезапно остановилась.

— Что случилось? — спросила у шофера Эдна.

— Авария, — пояснил он с акцентом, который Пэм не могла распознать — для нее он мог быть каким угодно: от сальвадорского до швейцарского. — Несколько кварталов стоит, я не смогу объехать пробку.

Пэм расплатилась с таксистом, и они пошагали в сторону Канал-стрит, наткнувшись через несколько домов на толпу. Эдна пробормотала: «О Боже!» И отвернулась. Пэм замерла на месте. На капоте желтого такси, врезавшегося в фонарный столб, они увидели человеческие ноги. Тело пробило лобовое стекло и повисло на приборной доске. Искореженный велосипед торчал из-под передних колес автомобиля. За рулем никого не было. Возможно, шофера уже отвезли в больницу. Люди, нашивки на спинах которых оповещали о том, что это нью-йоркские полицейские и пожарные, осматривали машину и опрашивали собравшихся.

Кто-то бросил в сердцах:

— Чертовы эти курьеры на велосипедах! Удивительно, как это подобные аварии не случаются чаще?