Прохоровское поле

О старшине батареи прапорщике Волощуке поговаривали, что он, наверное, занедужит от расстройства, если приметит солдата, не занятого никаким делом. Доля истины в этом была. Даже в час личного времени при его появлении в казарме каждый спешил чем-нибудь заняться – раскрыть книгу, подсесть к шахматному столику или схватиться за спортивную гирю, потому что в противном случае Волощук сразу подзывал к себе «бездельника» и находил ему какую-нибудь не очень приятную хозяйственную работу. Впрочем, даже лентяи, если таковые ещё сохранились в батарее, не осмеливались громко ворчать на своего старшину, потому что за внутренний порядок подразделение постоянно хвалили, наряд то и дело получал благодарности от дежурного по части, а в ленинской комнате появлялись новые грамоты и призы. «Артиллериста создает труд и порядок» – то была любимая присказка старшины.

В то субботнее утро, построив солдат и сержантов, отправляющихся в городское увольнение, Волощук придирчиво осмотрел их внешний вид и вдруг спросил:

– Есть желающие поехать со мной и провести выходной день с пользой?

Все тут же решили, что старшина затевает какую-нибудь новую работенку, ибо слово «польза» в его устах воспринималось однозначно, и все же нашелся решительный.

– Возьмите меня, товарищ старшина, – попросил сержант Юрий Клыков. – Надо ж хоть раз со старшиной побывать в увольнении – будет что рассказывать детишкам.

В строю, не выдержав, засмеялись. Волощук невозмутимо ответил:

– Добро, Клыков. Ещё бы троих – и как раз по расчету.

Однако новых добровольцев не находилось.

– Значит, нет больше смелых?– сожалеюще спросил прапорщик. – А я-то хотел поощрить увольняемых. Ведь всё равно станете маяться в городе без дела.

Старшина был недалек от истины. Когда нет у солдата в городе родных и знакомых, долгожданное увольнение чаще всего превращается в пустое и нудное времяпровождение. А тут городок небольшой, все его достопримечательности посмотрели на экскурсиях, кино есть и в части. Опытный сержант Клыков не случайно отважился принять приглашение старшины.

– Значит, всё-таки нет смелых? Что ж, возьму других.

– А какая работа будет, товарищ прапорщик?

– Хорошая работа, – так же невозмутимо ответил Волощук. – Ума набираться.

В некоторых глазах появился интерес, и всё же к сержанту никто не присоединился.

– Ладно. Ты, Клыков, выбери в каждом расчете толкового парня, пусть наденут выходное обмундирование, и веди их на КПП. Через сорок минут выезжаем на Прохоровское поле. Там будет встреча с участниками Курской битвы. Остальные – свободны.

Уволенные в город окружили старшину.

– Товарищ прапорщик, так же нечестно! Что же вы сразу-то не сказали?

– Возьмите меня!

– И меня!…

– И меня!…

Волощук раздумчиво медлил, качая головой, потом назидательно заговорил:

– Я ж вас испытывал. Эх, пушкари, – работы забоялись!

– Так выходной же, товарищ прапорщик! И увольнение не каждый день дают. Не грешно и отдохнуть.

– Отдыхать, ребята, надо трудясь. Безделье – то не отдых, а сплошная мука. Что рождает артиллериста?

– Порядок и труд, товарищ прапорщик!

– Верно. Вот послушайте, что вам еще фронтовики скажут.

– Значит, берете нас с собой?!

– Беру. Для вашей пользы…

Потом была долгая дорога среди перелесков и созревающих хлебов, и вот оно, наконец, широкое, чуть всхолмленное поле под Прохоровкой – то самое знаменитое поле, которое горячим и грозным летом сорок третьего года стало могилой для целой танковой армии гитлеровских захватчиков.

Летний день выдался ясным, и на краю хлебной нивы собралось много местных жителей. Парни сразу обступили солдат, и за оживленным разговором даже не услышали, как подошли машины из Белгорода. Вдруг раздались аплодисменты, солдаты разом обернулись и увидели выходящих из автобуса дорогих гостей. Где-нибудь в городской толчее эти немолодые люди с простоватыми открытыми лицами и седыми висками, вероятно, показались бы малоприметными, но сейчас по цветным орденским планкам на пиджаках и кителях собравшиеся сразу угадали в них участников одной из величайших битв минувшей войны – тех бесстрашных рядовых, сержантов, лейтенантов, что насмерть стояли здесь, на рубежах бывшей Огненной дуги, истребляя ударные войска фашистов, которые Гитлер бросил на Курск. К солдатам подошел среднего роста полковник с Золотой Звездой на кителе. Прапорщик отдал честь, остальные замерли по стойке «смирно», полковник улыбнулся:

– Вольно, товарищи, вольно. Артиллеристы?

– Так точно, артиллеристы.

– Я тоже тогда служил артиллеристом, в противотанковом дивизионе.

– И мы – противотанкисты.

– Вот как! Значит, товарищи по оружию. И погоны я тогда носил такие же, как у вас, сержантские. – Полковник остановился перед Клыковым, спросил:– Командир расчета?

– Командир.