Проходящий сквозь стены

Рыжик корпел над тетрадкой для черновиков, записывая фразу «Я проявил неуважение к товарищам по классу и учителю» во всех временах и наклонениях. Водил пером не спеша. Учитель велел ему трудиться всю перемену, но сколько строчек написать, не уточнил. В школьном дворе ребята играли в салки, чижика и чехарду. Рыжик то и дело отвлекался и прислушивался к знакомым возгласам:

— Осалил!

— Чурики!

— Козла не бить!

Под окном ходили кругами ученики, не выучившие урок по истории. Их наказали не так строго: они должны были всю перемену молча маршировать вокруг двора. Это не помешало Леону Жару, замыкающему, крикнуть Рыжику в приоткрытое окно:

— Мы хоть гуляем на свежем воздухе. А ты будешь знать, как проявлять неуважение!

— Мне и тут хорошо, небось не хожу по кругу, как придурок! — огрызнулся Рыжик и потряс сложенной из листа бумаги «лягушкой», чтобы показать, что ему и одному хорошо. Когда Леон Жар догнал цепочку провинившихся, он убрал «лягушку» и снова взялся за перо. С прошедшим временем было покончено, и он не без злорадства приступил к будущему сложному: «Я буду проявлять неуважение к товарищам по классу и учителю». Ибо Рыжик ни о чем не жалел: он сказал то, что следовало, и если бы учитель хорошенько во всем разобрался, то должен был от всей души похвалить его за преданность делу просвещения. Хотя, конечно, получилось по-дурацки и учителя можно простить — он же не знал про мерзкие выходки Леона Жара еще до этого случая на уроке истории. И вообще, во всем виноват этот тупица Жар, здоровенный придурок, который уже давно его изводит…

Волосы у Рыжика были прямо-таки огненные, и во всем Варпуа только мать звала его по имени — Пьером.

Он куда больше своих ровесников преуспел в истории, географии и обществоведении. Писал без ошибок, разве что задумывался иной раз над правописанием НЕ и НИ. И быстро считал в уме.

— Этот Пьер Шоде, — говорили учителя, — в свои одиннадцать лет уже вполне тянет на аттестат зрелости.

Одноклассники завидовали ему, а больше всех — тринадцатилетний балбес Леон Жар, гордый тем, что у него пробивался пушок под мышками и намечался темный треугольник внизу живота. Вот уж кто на все лады дразнил Рыжика за его шевелюру. Гоготал:

— Подкинуть хвороста — пожар начнется!

Но Рыжик цвета своих волос не стеснялся. И даже наоборот, считал его благородным, но вслух этого не говорил, а напирал на то, что ум важнее внешности, которая может измениться. И рассудительно отвечал на зубоскальство Леона Жара:

— Ну и что, что я рыжий? Зато диктанты пишу лучше всех. А ты успеешь поседеть, пока выучишь департаменты Франции так же твердо, как я. Недаром говорят: кто олухом родился, олухом и помрет.

Иной раз они спорили о пользе образования. Леон Жар не видел в нем толку и презрительно сравнивал школьные премудрости с сельскими работами.

— На что мне знать, что «вожжи» пишутся с двумя «ж», — говорил он. — От этого я лучше лошадь запрягать не научусь!

— На свете есть и другие занятия, кроме как запрягать лошадей, — возражал на это Рыжик.

— Знаю-знаю, еще с девчонками неплохо поваландаться, хотя тебе, рыжему, тут ничего не светит. Но так и быть, предположим, ты остался наедине с девчонкой — ты что, таблицу умножения разучивать будешь с ней?

Рыжик не спорил. Хотя мог бы сказать, что знания придают уверенности в общении с прекрасным полом. А также, что он частенько по четвергам ходит погулять в лес с Мари Бло, одной из лучших учениц в женском классе, и ей нравится слушать, как он читает наизусть «Ворону и Лисицу» или «Мой доблестный отец, чей взор так кроток был…»[1].

Мог, да не говорил — эти вещи не для ушей Леона Жара.

Однако в то утро верзила Жар так допек Рыжика своим бахвальством, что он не выдержал и рассказал ему об этих лесных прогулках — пусть знает, что и он не промах.

Но Жар рассмеялся ему в глаза и жалостливым тоном сказал:

— Все это здорово, ты первый ученик, запросто решаешь задачки на пропорции, помнишь все про Панические войны, вот только не знаешь, зачем нужны женщины.

Рыжик вспыхнул — уж будто он такой недотепа! — и обиженно проговорил:

— Отлично знаю — чтобы детей рожать.

— Уже неплохо, — кивнул Жар. — Я же тебе это и сообщил, скажи спасибо. От учителя про такое не услышишь. Ну а зачем нужны мужчины, ты знаешь?

— Дурацкий вопрос, — пробормотал Рыжик.

— Почему это дурацкий?

— Мужчины есть мужчины.

— Ну ясно, где тебе знать! Рыжие, они не такие, как все!

До звонка оставалось еще минут десять. Жар решил пожертвовать партией в шарики ради того, чтобы просветить Рыжика и объяснить ему, что у всего на свете есть свое предназначение. Доводы его были вполне логичны. Рыжик не мог прийти в себя. Невероятная новость, как он догадывался, должна была серьезно изменить его представления о мире.

— Значит, учитель тоже… — робко прошептал он.

— А то как же! — подтвердил Жар. — Раз он женат на училке. Просто не будет же он об этом на всех углах кричать.

Время вышло, в паре сотен метров из-за придорожных кустов уже виднелась школа.