Прогулки по радуге

— Да откроешься ты наконец или нет! — в сердцах воскликнула Эрика, тщетно пытаясь повернуть ключ в дверях собственной квартиры. То ли нервы совсем сдали, то ли с замком что-то случилось. «Надо успокоиться», — подумала она, — а то так недолго вообще ключ сломать. И ведь вроде не пила, а в голове полный туман». И зачем она пошла на эту выставку? Скучные работы, стандартная тусовка, все прошло по хорошо знакомому сценарию. Как и сотни подобных мероприятий.

Эрика весь вечер чувствовала себя неуютно, ее не покидало чувство вины за то, что не послушала мужа и не осталась с ним. Несколько раз она пыталась позвонить домой, но никто не отвечал. «Наверное, уснул», — подумала она. Но все равно не могла успокоиться. Она не дождалась закрытия выставки и поехала домой, даже ни с кем не попрощавшись. Гнала машину на бешеной скорости, чудом избегая столкновений с другими автомобилями. Заходя в подъезд своего дома, она вдруг почувствовала, что сердце ее бьется, как будто перед прыжком в пропасть. Эрика остановилась перед ступеньками, держась за перила и тщетно пытаясь успокоиться. И сейчас, уже у двери, сердце колотилось, как бешеное.

Ключ наконец поддался ее усилию, и дверь отворилась. Первым, что ее поразило, была необычная тишина в доме. «Наверное, действительно уснул или ушел куда-нибудь», — подумала Эрика, пытаясь отогнать безотчетную тревогу. Войдя в гостиную, она увидела мужа лежащим ничком на ковре в странной, неестественной позе. Нагнувшись, Эрика заглянула ему в лицо и застыла как вкопанная. Лицо его было перекошено, словно скрученное невероятной болью. Он не шевелился. И не дышал.

Эрика попыталась сделать ему искусственное дыхание и массаж сердца, но это не помогло. Она бросилась к телефону, но не дошла, почувствовав внезапно накативший приступ тошноты. От страха и ужаса. Эрика прислонилась к стене, прикрыв рот руками и прерывисто дыша. Ей хотелось кричать, но горло сдавило спазмом. Он был мертв. Ее муж мертв. Жуткая реальность медленно доходила до нее, застилая сознание черной мглой. Потолок покачнулся, и она медленно сползла по стенке, теряя сознание…

Вскрытие показало обширный инфаркт миокарда, тот самый редчайший случай спазма сосудов, который случается у молодых людей на фоне стресса или других до конца не выясненных причин. Патологоанатом, производивший вскрытие, был бесстрастен, он по роду своей работы привык видеть смерть и горе родственников, и не давал воли эмоциям.

— Скажите, а… а если бы ему сразу, как только начался приступ, оказали необходимую помощь, он… он бы выжил? — запинаясь, спросила его Эрика.

— Трудно сказать, область поражения достаточна обширна, я не берусь делать какие-либо предположения в такой ситуации. — Патологоанатом с любопытством оглядел красивую, хорошо одетую молодую женщину, которая была бледна как полотно, но глаза ее оставались сухими, никаких признаков слез не наблюдалось. «Крепкие нервы», — подумал он, — другая бы на ее месте билась тут в истерике, а эта ничем не выдает своих чувств. А ведь раз спросила, значит, не было ее рядом, потому и помощь не оказал никто. Нелегко ей будет нести такой крест. Но я-то ничем помочь не могу».

Пожалуй, в этой ситуации Эрике уже никто не смог бы помочь. Если и можно было помочь, то делать это надо было много раньше, когда сосуд был пуст, и его можно было наполнить не разрушающей его жидкостью, а чем-то более стоящим…

Разве мог кто-нибудь предположить, что замужество Эрики, столь тщательно взвешенный и продуманный шаг, может закончиться так ужасно? Шагает человек по жизни уверенной бодрой походкой, не зная ни в чем отказа, препятствий, трудностей, и вдруг на голову с грохотом падает кирпич, меняя все устоявшиеся ценности и взгляды.

Впрочем, нельзя сказать, что все было так уж безмятежно до этого черного дня. Были, были уже тревожные звоночки и до этого. Но разве кто-нибудь хотел их услышать?