Программист

— А кто вы по профессии, если не секрет?

Вообще-то, я привык отвечать на такие вопросы автоматически. Что-нибудь вроде: «Слесарь-сантехник Большого адронного коллайдера». Или: «Сбиватель летающих тарелок». А еще: «Миллиардер в отставке»…

Но теперь, сам не зная почему, я мешкаю. Примерно две миллисекунды, не больше — но для меня и это странно.

Что со мной, черт возьми? Почему язык мой словно присох к нёбу и не желает нести пошлятину?

Наверное, дело в том, что девушка оказалась совсем не такой, как на фото, посредством которого я заочно познакомился с ней. Там было только ее лицо — довольно симпатичное, хотя и испорченное неумелым макияжем. Его вполне можно принять за маску, одну из тех миллионов, что существуют вокруг нас. Все равно что безликость манекенов или рекламных красоток: глянешь — и тут же забудешь.

А в реальности она — маленького роста. И вся — какая-то сжавшаяся. Словно ежесекундно опасается чего-то. Этакая синичка, для которой мир полон смертельных опасностей в виде мальчишек с рогатками, хищных котов и кружащих высоко в небе коршунов…

В следующий раз надо требовать не просто портрет, а фото во весь рост. Причем — с разных ракурсов. А еще лучше — видеозапись. Естественно, со скрытой камеры… Зефир, конечно, будет возмущаться. Подумает, что я капризничаю. Сколько лет работаю с ним, а до его заплывших жиром мозгов все никак не дойдет, что у меня — свои методы. Ничего. Перебьется. Может, и пожалеет, что связался со мной, но интересы дела — превыше всего…

Но все это — фон длиной в две миллисекунды, по окончании которого я, неожиданно для себя самого, изрекаю:

— Не секрет. Я — Программист.

Она окидывает меня быстрым («птичьим»!) взглядом, в котором сквозит легкое удивление. Наверное, потому, что при мне нет ни ноутбука, ни прочих «дивайсов».

А если серьезно, я ведь в самом деле должен был представиться ей иначе. Кинорежиссером, например. Или актером — из еще не знаменитых, но подающих большие надежды. Для формирования у собеседницы хотя бы мимолетного интереса к своей особе с первых минут спонтанного знакомства.

Черт знает, что на меня вдруг нашло!..

— И что же вы программируете? — вежливо уточняет она, и голос ее уже балансирует на грани равнодушия, предвещающего быстрое расставание.

Еще пара стандартных реплик — и я ее потеряю.

А может, рискнуть и сыграть в открытую? Неужели тебе не надоело притворяться? Попробуй хоть разок нанести удар не в спину, а в лицо! Прямо вот в эти, доверчиво распахнутые серые глаза. Или ты боишься, что в решающий момент у тебя дрогнет сердце?

Вот блин! Сердце… Неужели у такого монстра, как я, может быть сердце, способное ощущать слабые уколы совести?

— Не что, а — кого… Так будет точнее, — вслух говорю я.

— Как это? — простодушно удивляется она, и ресницы взлетают к бровям. Теперь Синичка явно забыла о подстерегающих ее опасностях. — Я не поняла…

— Дело в том, что я программирую людей.

Первая книжка по НЛП попала мне в руки, когда я еще учился в школе. На обложке значился псевдоним какого-то шарлатана, выдававшего свой опус за гениальное открытие. Брошюрка была изготовлена самиздатовским способом. Некоторые слова были смазаны, и тогда текст приходилось додумывать. Трудно представить, сколько времени я затратил на эту дрянную книжонку! Почти как те ученые, которые когда-то пытались расшифровать древнеегипетские иероглифы.

Зато в итоге я запомнил сей ненаучный труд почти дословно. Любой текст можно вызубрить, как «Отче наш», если прочесть его сотню раз.

Главное, что я почерпнул из откровений Спиридона Унгуса, доктора неведомых мне тогда парапсихологических наук: любого человека можно запрограммировать, как робота, на совершение определенного поступка. Или ввести его в то или иное ИСС — измененное состояние сознания. Причем без помощи наркотиков, химических препаратов, гипноза и прочей дребедени. И не за длительный срок, как это практикуется, например, при педагогическо-воспитательных потугах, а быстро и эффективно. Практически мгновенно. И при минимальном внешнем воздействии «программиста».

А средство, которое предлагал автор книги, было настолько невероятным и простым, что оставалось лишь удивляться, почему это никому не приходило в голову на протяжении многих тысячелетий.

Слово — вот что было инструментом программирования людей. И не какое-нибудь суперзаклинание вроде сказочного «Эники-беники». Оно могло быть самым обычным — из тех слов, что люди слышат и произносят ежедневно, не придавая им особого значения.

Довод, который приводил доктор Унгус в подтверждение своей правоты, убивал наповал своей простотой и неотразимостью. Ну да, а как же иначе? Ведь сам Господь активно пользовался вербальным программированием при сотворении мира! Помните? «В начале было Слово»…

Нужно ли говорить, как подействовали подобные бредни на мальчишку, который еще не был испорчен школьным образованием настолько, чтобы перестать верить в чудеса?