Программист

Весеннее майское утро выдалось солнечным, и день обещал быть жарким. К девяти часам нарастал пик уличных пробок, как всегда ко времени прибытия людей на работу. У высокого крыльца центрального офиса «Кэпитал проджект» в это утро было не протолкнуться. Нельзя сказать, что народа тут было как в муравейнике, народ кое-какой присутствовал, но не чрезмерно. Зато проезжая часть у здания была забита автомобилями, и даже у самого крыльца пристроился чей-то лупоглазый Мерседес. Прозевавший его возникновение, охранник офиса стоял около мерина, негромко матерился и зло посматривал по сторонам, выискивая взглядом владельца машины. Этот собака женского рода, этот владелец нетрадиционной сексуальной ориентации (со слов охранника), поставил падла свой унитаз, и тем самым перекрыл место парковки уважаемому боссу, господину Бжевскому Н.А. Оный хозяин должен был подъехать к офису с минуты на минуту. Затем охранник, сказав ещё что-то нелицеприятное, (по губам я не разобрал, а слов не слышал, поскольку находился на противоположенной стороне улицы и рассеяно смотрел на происходящее, дымя сигаретой, сидя на лавочке автобусной остановки), в сердцах пнул автомобиль. Мерседес обиженно всхлипнул и отозвался сиреной сигнализации, жалуясь на весь квартал на непочтительное к нему отношение. Меж тем хозяин Мерседеса появляться не спешил. А вот черный джип Бжевского вывернул из-за поворота с улицы Горького и попытался причалить у крыльца, что ему по понятным причинам не удалось. Проехав чуть дальше, джип заморгал аварийкой, и остановился. Охранник, плюнул на голосящий Мерседес и метнулся открывать дверь хозяйского джипа. Бжевский вырос из джипа как-то разом, скалой, хозяином жизни с надменным лицом, и что-то сквозь зубы прошипел угодливо согнувшемуся охраннику. Не иначе, как ты уволен, подумал я, отрешенно наблюдая за картиной. Интересовала меня сейчас не судьба охранника, а того типа с сумкой через плечо, который нетерпеливо уже минут двадцать караулил Бжевского у самого входа. И когда хозяин, перешагивая через две ступени попытался войти, тип попытался ему воспрепятствовать, перекрыв своим хилым тельцем входную дверь, и обратится с какой-то просьбой, но тут же пренебрежительно был проигнорирован и сметен взглядом Бжевского в сторону, словно не человек он, а надоедливая муха.

— Так, подумал я, — первый этап прошёл как надо. Через десять минут пройдет второй этап, который приведет к искомому результату. Второй этап я не увижу, да и ни к чему мне его видеть, но что будет — знаю. Через семь минут Бжевский поднимется на лифте и будет в своём кабинете, где незамедлительно начнёт просматривать корреспонденцию. И будет там одно письмецо от реально существующего лица, с которым господин Бжевский Николай Александрович был знаком в детстве, учились они в одной школе. Не сказать, что были закадычными друзьями, соперниками были, а ныне просто враги. И письмо это Бжевский обязательно вскроет и прочитает. Хотя скажу вам по секрету — читать там особо не чего. В письме вложен один бумажный доллар США и на сложенном вдвое листке напечатана только одна фраза: «Это тебе на бедность». Откуда я знаю, спросите вы? Так я сам это письмо отправил, хотя тем самым недругом не являюсь. Сделал я это не для того, чтобы Бжевского позлить и посеять ещё большую вражду. То есть конечно для того чтобы разозлить, но с другой целью. А цель следующая — через полчаса примерно, в приемной Бжевского раздастся телефонный звонок, позвонит тот самый тип, что отирался нынче утром у входа, и попросит секретаршу соединить его с хозяином по очень важному делу. Дело у типа без преувеличения важное и стоящее. Этот тип из тех типов (простите за тавтологию), которые входят в разряд непризнанных гениев. Я не шучу. У него действительно уникальное изобретение, которое может принести немало прибыли, но и требует немало вложений, а господин Бжевский Н.А средствами располагает. Секретурка сообщит хозяину о звонке, но хозяин как понимаете, будет в крайне раздраженном состоянии духа и от предложения отмахнется окончательно и бесповоротно. Всё… Дело сделано. Изобретатель сегодня же вечером обратится к другому человеку (моему нанимателю) и будет радушно встречен. Деньги мой наниматель заработает не малые, а изобретатель не очень. А когда начнёт возмущаться и требовать справедливости, его просто выкинут на улицу. Дальше я в его жизнь не заглядывал, не хочется… Как и какими путями, изобретатель выйдет на нанимателя, мне не известно, но то, что это произойдет я знаю.