Профессор Влад

София КУЛЬБИЦКАЯ

Профессор Влад

I

Вступительное слово Юлии Свиридовой, студентки-дипломницы факультета психологии Московского Государственного Инновационно-Педагогического Университета имени Макаренко:

Уважаемые педагоги!..

Удивительное, искристое чувство счастья, так полно овладевшее мною после смерти вашего почтенного коллеги - профессора В.П.Калмыкова, - не помешало мне успешно завершить работу над дипломной темой, звучащей как… сейчас… (торопливый шелест страниц) «Аутизм: некоторые особенности психологической адаптации»… извините, немного волнуюсь, наверное, это простительно - ведь труд мой, как вы сейчас увидите, достатошно аутобиографичен. (Ах, как все-таки жаль, что Владимир Павлович, мир его праху, уже не может оценить мою святую верность его терминологическим изыскам!). Прошу заметить, что я взяла эту тему вовсе не из-за болезненного эгоцентризма - или там, не дай Бог, мании величия, - а просто потому, что уверена: мой «случай» действительно уникален и детальное его изучение в рамках психологического исследования может принести неоценимую пользу науке…

Но, прежде чем мы приступим, хотелось бы отдать последнюю дань тому, кто представлен здесь вечно смеющимся лицом в изящной рамке, украшенной черным бантом. Он и в этой символической форме остается моим научным руководителем - даже, пожалуй, в большей мере, чем прежде, ведь без его смерти картина моей психологической адаптации была бы неполной. Давайте почтим память покойного минутой молчания. Прошу уважаемую комиссию встать…

(Смущенные педагоги неохотно поднимаются с насиженных мест, громыхая стульями, покашливая итягостно вздыхая; две-три секунды в аудитории держится относительная тишина).

Спасибо, можете садиться. Думаю, Владу этого достатошно. Фамилия его, вкупе с инициалами, научным званием и прочими регалиями, обведена траурной каймой на титульном листе, но я вовсе не стремлюсь к тому, чтобы «пятнадцать минут позора», как вы любите называть защиту, превратились в сплошной некролог. Веселая история психо-преображения, чудесного исцеления, которую я хочу вам рассказать, вряд ли совместима с унынием и кислыми гримасами. Не стоит также обращать внимания на дурацкие приписки, бурые кофейные пятна и жирные дактилоскопические отпечатки на страницах контрольного экземпляра: это всего лишь тень Влада-Читающего, Влада-Раздраженного, -Язвительного, Влада-Выжившего-из-Ума, Влада-Несовершенного, каким его знала одна я, каким он никогда уже не будет, и какого, несмотря на владеющий мною ныне восторг, мне все-таки чуть-чуть жаль… Но ближе к делу. Я пришла сюда защищаться, не так ли?.. Начну, пожалуй.

(Робкие, но поощрительные аплодисменты).

1

Доводилось ли кому-нибудь из вас, коллеги, охотиться за иллюзией?.. Гнаться за нею сквозь чащу, раня лицо о колючие ветки?.. Нет? Разве что в юности? Вы профессионалы? Ну и прекрасно. А к чему я клоню - сейчас поймёте. Мой дядя… Только не улыбайтесь, коллеги, и не надо цитировать Пушкина - при чем тут дядя, я тоже объясню. Во-первых, он закончил наш факультет - может быть, кое-кто из вас еще помнит такого щупленького рыженького студентика Осю Антипова?.. Что, есть сходство? То-то же. Во-вторых - что куда важнее - он, как и Влад, имеет самое прямое отношение к моему уникальному «случаю», и, в общем, тому, кто захочет глубже исследовать эту вкусненькую проблемку, не обойтись без легкого экскурса в прошлое, где Оскар Ильич только-только приступает к осуществлению своей заветной мечты о покорении Москвы.

В ту пору меня еще не было на свете, - а, стало быть, о начале пути я могу судить лишь со слов очевидцев. Вот, к примеру, моя мама (Маргарита Свиридова - Антипова в девичестве) нарочно вспоминает об этом, когда ей надо звонить в ЖЭК или на телефонный узел. Зачем?.. Чтобы получше разозлиться! Только он, Ося, способен довести ее до нужного накала! Она, Рита, и в лучшие-то, детские годы не особенно жаловала младшего братца - глуповатого веснушчатого рыжика; а тут он, мерзавец, свалился как снег на голову - нагрянул прямиком из Воронежа с двумя огромными чемоданами, так и лопающимися от барахла, - и с идиотски-сияющей улыбкой заявил московской родне, что, дескать, приехал поступать на психфак МГИПУ. («Что ж, - пошучивала в те годы мама, - судя по его придурковатой физиономии, он едва ли ошибся в выборе»).