Проданная

Замок Девяти Королей гордо стоял на краю скалы в самом сердце Астерии. Самый высокий его шпиль терялся в утреннем тумане, а далеко внизу, среди тёмных камней, беспокойно билось море.

Замок хранил молчание. Его стены помнили безумства турниров и музыку балов, ругань прислуги и лай охотничьих собак, клятвы верности и звон монет. Но больше в замке никто не смеялся и не кутил, не устраивал приёмов и празднеств. На границе королевства скалили зубы иноземные захватчики, рыцари уходили на войну и не возвращались, а казна стремительно пустела.

В спальню замка сквозь тяжёлые бархатные шторы проник робкий солнечный луч. Он пробежал по холодному каменному полу, скользнул на пыльный ковёр, вверх по простыне, пуховому одеялу и умостился на подушке – прямо рядом с лицом спящей принцессы.

Принцесса Лана – единственная дочь Верховного Короля Брона – приоткрыла глаза. Лана натянула одеяло под самый подбородок, не желая выбираться в холод комнаты – камин в замке не топили уже несколько дней. Тепло и тяжесть одеяла приятно окутывали тело, и девушка то и дело проваливалась в лёгкую дремоту, которую сопровождали обрывочные сновидения. В какой-то момент сны начали обретать форму, становясь волнующими и чувственными. Лана проснулась от переполняющего её возбуждения. Оно концентрировалось внизу живота и волнами скатывалось ниже, обрываясь где-то на кончиках пальцев ног.

Лана запустила руки под одеяло и приподняла ночную рубашку. Скользнула пальцами между ног – хлопковые трусики были влажными. Лана аккуратно погладила себя сквозь ткань, будто оценивая ощущения. Они ей нравились.

Монашки-воспитательницы никогда бы не одобрили подобного поведения. «Зов плоти не для удовольствия даётся нам, а для испытания нашей силы Духа», – любимая присказка Матери Настоятельницы.

Проходить какие-то испытания у Ланы не было настроения, поэтому она приспустила трусики и нащупала клитор. Медленно провела по нему пальцами, осторожно выдохнула и провела ещё несколько раз – немного быстрее. По телу волнами разливалось тепло, мышцы ног и бёдер напряглись. Следуя за этими ощущениями, Лана стала ускоряться. Свободной рукой она стала ласкать грудь, особенно чувствительную в моменты возбуждения. Девушка закрыла глаза и полностью отдалась удовольствию. Предвкушая развязку, Лана невольно задержала дыхание и стала двигаться ещё быстрее и жёстче, плотно прижимая пальцы к клитору, почти причиняя себе боль. Ещё немного…

– Госпожа, вы проснулись? – в комнату без стука вошла Мать Настоятельница.

Лана шумно выдохнула и испуганно села в постели. Щёки предательски пылали. Девушка прижала руку к груди в надежде успокоить учащённое дыхание.

– Разве не следует стучать, прежде чем войти в покои принцессы? – в звонком голосе Ланы звучали нотки возмущения.

Настоятельница промолчала, невозмутимо поправила белый воротничок на длинном чёрном платье, смахнула с юбки невидимую пылинку и пригладила и без того гладкие, напомаженные и совершенно седые волосы, стянутые в тугой узел на затылке.

Лана продолжала выжидающе смотреть на Настоятельницу. Та встретилась с принцессой взглядом и, вскинув левую бровь, отступила на шаг к маленькому кофейному столику, трижды коснулась столешницы костяшкой среднего пальца.

– Госпожа, вы проснулись? – сдержанно повторила она. Лицо её в этот момент напоминало гладкую восковую маску, по которой сложно было определить возраст.

– Проснулась, – раздражённо бросила Лана и спрыгнула с кровати. Ноги обожгло холодом, но девушка не подала вида. – У нас, кажется, сегодня с вами нет ни занятий, ни молитв. Зачем вы пришли?

Мать Настоятельница возглавляла Восточный орден Двуликого Божества и служила при Храме Солнца, который, помимо всего прочего, занимался образованием женщин в Астерии – Верховном королевстве Девяти Объединённых Королевств. Лану, как наследницу престола, с самого детства Мать Настоятельница лично обучала наукам. Она научила Лану читать и писать, играть на флейте и вышивать. Обязательным было чтение вслух «Священных Писаний Солнца и Луны», заучивание молитв и ритуальных песен. Также в обязательную программу входили «Устав Семейного Уклада» и «Откровения Молчаливых Жён», призванные воспитать в девушках благочестие, смирение и уважение к мужу и отцу.

– Его Величество послал за вами, – холодно улыбнулась Мать Настоятельница. Она подошла к пыльному комоду и извлекла из ящика свежее нижнее бельё и хлопковые чулки. – Где ваше голубое платье, принцесса?

– За ширмой, – бросила Лана, наспех заплетая длинные тёмные волосы в косу. – А почему голубое? У нас какой-то праздник?

Нежно-голубое платье из парчи, расшитое золотыми нитями, разрешалось надевать только по особым случаям. В остальное время принцессе надлежало носить сдержанные серые или зелёные платья свободного кроя без украшений.

– Возможно, – уклонилась от ответа Настоятельница. – Его Величество просил вас появиться именно в этом платье. И нужно вплести в волосы жемчуг.