Пробуждение

КОГДА ДВЕРЬ В ПАЛАТУ щелкнула, первая мысль, которая мелькнула в моем измученном мозгу, что Лиз изменила свое решение и вернулась обратно. Но призраки не открывают двери. В последний раз, она просили меня открыть одну дверь, поэтому я смогла поднять и допросить зомби, убитых безумным ученым, но они никогда не открыли бы ее сами.

Я сидела на кровати и протирала мутные глаза, щурясь от затяжного тумана успокоительного. В какой-то момент дверь оказалась приоткрыта. Я соскользнул с кровати, идя на цыпочках по толстому ковру в моем поддельном гостиничном номере, молясь, что смогу уйти, прежде чем эти люди начали бы эксперименты, для которых привезли меня сюда.

— Привет, Хлоя.

Доктор Давыдов сиял своей лучшей приторно-любезной улыбкой, широко распахнув дверь. Он не был старым, может быть, около пятидесяти, но в кино, я бы описала его, как слабоумного рассеянного ученого. Я уверена, что ему хорошо удавалась эта роль.

Женщина за ним была шикарной платиновой блондинкой в дорогом костюме. Она выглядела, как мать скверной популярной девочки в классе и именно ею она и была: матерью соседки Виктории Тори—Энрайт. Которая узнала о наших планах сбежать из Лайл Хауса, тем более, она являлась одной из причин, от которых необходимо было спасаться.

Мама Тори несла с собой пакет от Маки, будто она только что из магазинов и выскочил, чтобы провести несколько ужасных экспериментов, прежде чем отправиться на обед.

— Я знаю, у тебя много вопросов, Хлоя,— сказал доктор Давыдов, когда я села на краю кровати. — Мы здесь, чтобы ответить на них для тебя. Нам просто нужно немного помощи в первую очередь от тебя.

— Саймон и Дерек,— вставила Миссис Энрайт. — Где они?

Я посмотрела на доктора Давыдова, который улыбнулся и ободряюще кивнул.

Я всегда была хорошей девочкой, никогда не убегала из дома, никогда не топала ногами и не кричала, что жизнь несправедлива и мне жаль, что я родилась на свет. Всякий раз, когда отец говорил мне, что мы снова переезжаем, и я должна перейти в новую школу, убеждала себя «просто заведу новых друзей". Кивала и говорила ему, что я поняла.

Прими свою долю. Посчитай плюсы. Будь хорошей девочкой.

И вот сейчас, оглядываясь назад, я поняла, что всё, сделанное мной по чьей—то указке, было лишь игрой. Когда взрослые гладили меня по голове и утверждали, будто я такая же взрослая, они на самом деле имели в виду, что рады моей незрелости. Невозможности дать отпор на любые просьбы.

Глядя на доктора Давыдова и миссис Энрайт, я думала о том, что они положили меня сюда и заперли. Хотелось вскочить на ноги, кричать. Но я не собираюсь доставлять им такое удовлетворение.

Мои глаза округлились от удивления в момент, когда я встретилась взглядом с миссис Энрайт.

— Вы хотите сказать, что еще не нашли их?

Она не ударила меня только потому, что доктор Давыдов остановил ее взглядом.

— Нет, Хлоя, мы не нашли мальчиков,— сказал он. — Мы очень обеспокоены безопасностью Саймона.

— Потому что вы думаете, будто Дерек может причинить ему боль?

— Ненамеренно, конечно. Я знаю, Дерек любит Саймона.

Любит? Что за странное слово он использовал. Дерек и Саймон были приемными детьми, более близкими, чем братья по крови. Конечно, Дерек был оборотнем, но его волчья часть никогда бы не навредила Саймону. Он защитит его любой ценой, ведь такое уже случалось.

Скептицизм должно быть слишком явно отразился на моем лице, потому что доктор Давыдов покачал головой, как бы разочаровываясь во мне.

— Ладно, Хлоя. Если ты не можешь позаботиться о безопасности Саймона, может быть, ты подумаешь о его здоровье?

— Ч-что с-с…

Мои проблемы с заиканием наступали, прежде всего, когда я нервничала. Не могла же я дать им понять, что они напугали меня. Так что я попробовала еще раз, теперь медленнее. — Что с его здоровьем не так?

— Его состояние.

Видимо, я была единственной, кто смотрел слишком много фильмов. Теперь они скажут мне, что Саймон был болен редким заболеванием, и если он не получит свое лекарство в течение двенадцати часов, то спонтанно воспламенится.

— Что с ним?

— У него сахарный диабет,— ответил доктор Давыдов. — Его уровень сахара в крови необходимо контролировать и регулировать.

— Одной из тех вещей был анализ крови?— спросила медленно, вспоминая. Саймон всегда исчезал в ванной перед едой. Я думала, он просто любит мыться или еще чего. Как—то раз я столкнулась с ним выходящим оттуда, он спрятал нечто маленькое и черное в карман.

— Именно,— обрадовался доктор Давыдов. — При надлежащем уходе сахарным диабетом легко управлять. Ты не знала, потому что не должна была. Саймон ведет нормальную жизнь.

— За исключением этого,— отметила мама Тори.

Она полезла в сумку Маки и достала рюкзак. Похоже, Саймона, но я не могла быть уверена, что это тот самый. Конечно, она вытащила толстовку, которую я узнала, но он оставил после себя целый шкаф одежды в Лайл Хаусе. Было достаточно просто захватить оттуда любую.