Пробуждение силы

Разработка серии С. Курбатова

В оформлении переплета использована иллюстрация художника Александра Соловьева

Дмитрий относился к той категории людей, которые не стеснялись и не ждали, а палец, как правило, откусывали по самый локоть. Поэтому и неудивительно, что в «лихие девяностые» ему удалось неплохо устроиться. Но главное заключалось в том, что Дима относился к тем людям, которые стремились к обогащению не как к самоцели, а как к средству достижения своей мечты. Вот за нее он и принялся сразу, как получилось….

С самого детства его впечатляли романы и повествования о Средних веках. Диме всегда хотелось гарцевать на коне, сверкая начищенным доспехом. Ну и так далее, и тому подобное. Поэтому довольно несложно предположить, что наш герой увлекся военно-исторической реконструкцией и фехтованием. А также всем, что с этим делом было связано хоть как-то. Деньги-то были, как и время. Вот наш герой и не отказывал себе ни в чем, всецело уйдя в свое увлечение, вычеркнув из своей жизни такие вещи, как алкоголь и семью. Они ему казались совершенно тусклыми на фоне настоящего мужского увлечения – драк.

Годы шли. Энергии становилось уже не так много. И Дима волей-неволей отдрейфовал из самого активного блока контактной рубки в сторону изучения непосредственно технологий старины, в том числе и альтернативных, то есть, теоретически возможных для древних эпох. Он залипал на тематических форумах, общался со специалистами, ставил эксперименты, осваивал различные прикладные направления. Ему все было интересно – от фотографии до пушек.

Жизнь шла своим чередом. Дмитрий носился угорелым орангутангом и занимался всяким вздором, по мнению окружающих. Чудил. И все бы ничего, только вот в один прекрасный момент, во время управления своим автомобилем, ему просто стало плохо. А за бортом проносился асфальт с безумной скоростью, направляя его к стремительно приближающемуся мосту через реку, в который авто не вписывался…

Казалось бы, конец. Но у Бытия были иные планы на него.

Как там говорил Воланд?[1] Каждому по вере его? Вот и тут так оказалось.

Падение в реку он помнил отчетливо.

Короткий полет.

Удар.

Вспышка.

И… вместо непроглядной тьмы Вечности странная обстановка, больше напоминающая декорации для какого-то исторического кино.

Однако подумать у него не вышло – волной нахлынули воспоминания прошлого владельца тела, в которого Провидение закинуло чудного мужчину. Парня выгнуло дугой, и он потерял сознание. Часа на три. А когда вновь очнулся, рядом сидела женщина, которую он идентифицировал как маму.

В голове сразу всплыла подсказка из воспоминаний, словно ремарка кинофильма «17 мгновений весны»: «Александра Ивановна, урожденная боярыня Вельяминова, характер….» и так далее.

Дима усмехнулся.

Ведь теперь он хоть и оставался тем же самым Дмитрием Ивановичем, что и раньше, только вот числился уже совсем иным человеком – девятилетним сыном[2] Ивана II Красного[3]. Того самого, что приходился внуком знаменитому Ивану I Калите[4].

И да, на дворе, ко всему прочему, шел 1359 год от Рождества Христова или какой-то там год от Сотворения мира. «Какой-то», потому как аборигены сами разобраться в этом деле не могли, имея, по меньшей мере, шесть вариантов с разбросом в 49 лет.

Иными словами, весьма любопытно. Особенно в том ключе, что «на горизонте» отчетливо маячили Мамай[5], Тохтамыш[6], Ольгерд[7] и прочие «добрые, ласковые и крайне дружелюбные» создания с большим количеством вооруженных «троглодитов».

«Прорвемся…» – мысленно усмехнулся Дима и легко соскочил с постели, демонстрируя всем своим существом бодрость, свежесть и решительность. А главное – позитив. Оно и понятно. Он ведь попал в свою мечту. В свою маленькую, персональную сказку.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – участливо поинтересовалась мама.

– Все хорошо, – после небольшой паузы произнес Дима. – Просто сон приснился странный.

– Странный? – удивленно переспросила дородная женщина с цепким, умным взглядом. Память подсказывала очень мало сведений. Маленький Дима эту женщину почему-то боялся. До того момента, разумеется, как сознание малыша слилось с чрезвычайно наглым детиной изрядного возраста.

– С дедом своим говорил. С прадедом. И далее. Странный сон, – импровизировал на ходу парень.

На что все промолчали, не зная, что сказать.